Меч Гардарики

С того самого дня я ни разу не садился на лошадь, долго в седле мне не удержаться. Но мне казалось – дело стоит того. Я мечтал передать меч старшему сыну… Да только теперь уже некому его передавать.

Асгрим осторожно положил оружие на стол.

– Ты рассказал мне эту историю не для того, чтобы я сложил песню о «мече, которого нет», верно?

– Верно. Не для того.

Бёдульв встал, уковылял в угол и вернулся с кувшином. Щедро плеснул в две кружки, осушил свою и вытер бороду и усы.

– Сыновей у меня больше нет, но есть дочь.

Кузнец единым духом осушил и вторую кружку и тяжело опустился на скамью.

– Если ты вернешь мне дочь, Асгрим Рагнарсон, я отдам тебе этот меч.

Асгрим взглянул на пылающий красным клинок, пересекающий стол между ним и Бёдульвом. Потом в упор посмотрел на кузнеца.

– Могу поклясться в том Одином, Тором и дюжиной здешних богов, – глухо проговорил Бёдульв, не отводя глаз, ярко поблескивающих из-под кустистых бровей, – могу поклясться, что отдам тебе меч, если ты вызволишь Всеславу.

– Отдай меч сейчас, – быстро сказал Асгрим. – Он пригодится мне, чтобы отобрать твою дочь у печенегов.

Бёдульв покачал головой.

– Нет. Ты получишь его, только когда Всеслава будет сидеть за этим столом. Не меч выигрывает битвы, Асгрим Рагнарсон, а человек. И его желания. Иначе ярл Льётольв отобрал бы у меня Милану. Может, и ты победишь в неравной битве, если будешь очень сильно желать этого меча?

Повисло долгое молчание, заткнулась даже настырная коза снаружи.

– Не думай, что сможешь забрать его силой, – ухмыльнулся Бёдульв, словно прочитав мысли Асгрима. – Быстро, без шума ты меня не убьешь, а со всем Свержьим Логом не сладишь. После лихоманки здесь осталось мало мужчин, но все же довольно, чтобы…

Асгрим быстро встал.

– Поклянись, – сказал он.

– Живой.

– Само собой, живой.

Бёдульв медленно кивнул, взял меч со стола и вышел из дома. Асгрим последовал за ним.

У большого камня близ покосившейся изгороди Бёдульв Альриксон принес торжественную клятву на мече именами Тора, Одина, Фрейи, Велеса и Перуна. Потом вернулся в дом, снова завернул оружие в слои ткани, шкуры и рогожи и уковылял с ним за занавеску.