Меч Гардарики

Под слоем рогожи оказалась вытертая оленья шкура, под шкурой – толстая ткань. Когда кузнец, наконец, развернул и ткань, сонливость Асгрима как рукой сняло.

На столе лежал меч. Прямой, голубовато-серебристый, с серебряной гардой в виде двух соприкасающихся передними лапами драконов, с железным шарообразным навершьем, оплетенным золотой сеткой.

Испросив взглядом разрешения Бёдульва, Асгрим протянул руку, и рукоять из шершавого рога, инкрустированного серебром, надежно поместилась в его ладони.

Асгрим протянул меч в полосу закатных лучей, свет омыл клинок красным, заиграл на желобке, стек к резко сужающемуся концу.

Слегка взмахнув мечом, Асгрим понял, что баланс клинка совершенен и что облегченный конец придает оружию ухватистость, какой не было ни у одного меча из тех, что до сих пор перебывали в руке сына Рагнара. Он вообще никогда еще не видел таких мечей, хотя много раз слышал о них – о таком оружии обожали петь скальды. Этот меч имел свою душу. Свой свирепый нрав. Таким мечам давали имена и любили их, как любят корабли и женщин.

Приблизив клинок к лицу, чтобы получше его рассмотреть, Асгрим заметил еще кое-что: стоило его дыханию коснуться металла, как на блестящей поверхности проступили туманные дымчатые узоры. Разлапистые веточки, пряди, изогнутые полоски пробежали по клинку, как морозные узоры по слюде. Асгриму захотелось немедленно выйти наружу и там, на просторе, как следует испытать меч, чтобы услышать, как он поет, увидеть, на что способны режущие кромки и острие…

Хриплый голос рядом заставил его вздрогнуть: Асгрим совсем забыл, что он в комнате не один.

– Этот меч стоит годовой дани со всего Свержьего Лога.

– Откуда он у тебя? – спросил Асгрим, не в силах оторвать глаз от клинка.

Подышав на металл, он слегка качнул меч в руке, и ему показалось, что туманные линии сплелись в человеческую фигуру.

Бёдульв фыркнул.

– Когда мне было не больше лет, чем тебе сейчас, Асгрим Рагнарсон, мы с моим побратимом, Ингилейвом, явились в Гардарику, чтобы разбогатеть.

Здешние конунги и ярлы щедро платят своим людям, щедрее конунга Миклагарда.

– Но Харальд говорил…

– Мы нанялись к воеводе Свенельду и получали вдесятеро больше, чем получали бы от миклагардского конунга, – перебил Бёдульв. – А еще нам шла часть полюдья, так что мы не бедствовали. Чего нет, того нет! Через полгода мы с Ингилейвом уже могли бы купить десяток рабынь, а в придачу – пару отличных коней, и у нас остались бы еще деньги на выпивку.