Меч Гардарики

– Аргилах… – Златомир уронил руку с ножом.

– Что?

– Племя иевдиертим, род аргилах. Они не возьмут выкупа.

Бёдульв снова не то зарычал, не то фыркнул.

– И что ты собираешься делать, если, положим, их найдешь? Перерезать всех ножиком? Перестрелять всех из лука? Ублюдков было не меньше тридцати, а то и поболее…

– Плевать, сколько их. Я должен вернуть Ладу.

Бёдульв несколько мгновений молча смотрел на Златомира, потом тяжело проговорил:

– Ты сумасшедший, сын волка.

– Знаю. Плевать.

Злат протянул нож Асгриму рукояткой вперед.

– Бери все, что хочешь, варяг, – голос Златомира качался, как драккар в бурном море, то взлетая до угрожающего крика, то падая на умоляющий полушепот. – Бери, что хочешь – тура, лошадей, всю добычу – но мне нужен мой конь…

– Ты и вправду решил отправиться за сестрой? – спросил Асгрим.

– Да.

Златомир вцепился в узду жеребца так, что было ясно – чтобы его оторвать, придется отрубить ему руку.

– Я должен. Я… – гард запнулся, с усилием подыскивая нужные слова на чужом языке.

Асгрим закусил губу, уставившись на светлую гриву игреневого жеребца. Из-за деревьев доносилось бреханье собак и далекие горестные причитания. Сын Рагнара поднял голову и посмотрел на огромное красное солнце, льющее на землю грозный багровый свет.

– До заката еще есть время, – перекинув ногу через луку седла, он спрыгнул с коня. – Я еще успею выпить и поесть. А потом отправимся вместе.

Глава девятая.

Асгрим единым духом выпил большую кружку эля и принялся с фырканьем умываться в колоде с тепловатой водой, стоящей возле дома кузнеца.

Когда он разогнулся, вода в колоде была сильно подкрашена бурым и красным, а Бёдульв, успевший сходить за другой кружкой, мерил его взглядом из-под насупленных бровей.

– Да на тебе живого места нет, парень, – прогудел он.

Асгрим пожал плечами, с готовностью осушил вторую кружку и помотал мокрыми волосами, рассыпав с них снопы брызг.

– Могу нарвать чистотела, – предложил Бёдульв. – Хорошо заживляет ободранную шкуру.

– Так подживет, – равнодушно ответил Асгрим.

Сильнее всего саднила ссадина на виске, оставленная печенежской стрелой, но раз кровь больше не текла, не стоило об этом думать.

– Зайди в дом, поешь, – предложил Бёдульв. – И я кое-что хочу тебе показать.