Деяние Луны

Тело, ум, всё это было живо благодаря мести. Будто карающий меч летел он на головы врагов, лишая жизни, оставаясь глухим к чужим мольбам. Но оружие – только инструмент и лишено чувств, у него нет сердца, лишь холодная решимость. И принц отринул то, что нужно королю. Его сердце было мертво.

Так почему, даже сейчас, он продолжал так цепляться за жизнь? Неужели, только из-за мести? Не лучше ли ему было остаться там, среди трупов, ведь он один из них?

Константин сделал шаг в пещеру, и темнота обступила его.

Все звуки, которые доносились из леса, растворились, когда юноша продвинулся вперёд ещё на несколько шагов.

«Хочу ли я что-то изменить сейчас?»

Его руки нежно ласкали стену прохода, чувствуя тепло камней, отшлифованных прикосновениями.

«Зачем мне любить?»

Под ногами шуршала листва, ломались хрупкие ветки.

Внезапно, совсем рядом, послышалось журчание ручья. Костя повернул голову вправо, но ничего, лишь вязкая темнота. Рука скользнула вниз, пробежав пальцами по острию камня, который чуть не вонзился ему в голень, по переплетению корней, что узлами врезались в проход, ещё ниже, ощупывая подушечками землю: «Сухо».

Снова шаг, осторожный, боясь упасть, и крылья носа вздымаются вверх, втягивая воздух, стремясь ощутить сладость гниения, но опять ничего. Звук играл с ним, то появляясь, то пропадая, не удаляясь и не приближаясь.

«В пещере Ульвальда всегда есть свет для тех, кому нужна надежда», – вспомнилась вдруг одна из легенд.

Тогда почему тьма обступила его? Не готов? Возможно, ведь столько сил было потрачено на то, чтобы отменить обряд. И даже, когда это стало невозможно, он противился, не веря в чудеса: «Видно у нас полная взаимность. Мы оба не верим друг в друга».

Да и как ему поможет первородный? На его месте Костя давно бы стёр весь древний род с лица земли. Потому что та жизнь, которую он подарил полукровкам – проклятье. Оно сопровождает их с момента рождения и до могилы, не давая насладиться счастьем.

Но самое страшное грозит потомкам Ульвальда, ибо их любовь всегда приправлена обречённостью. Они не в силах изменить судьбу, так как на весах кроме сердца всегда будет будущее рода, а ради него нужно пожертвовать всем: чувствами, любимой, собой.

Но сейчас ему не нужен ни род, ни любимая. Лишь месть стала его отрадой, целью, это то, что перевесит всё: «Даже если умру, я убью тебя».