Я больше не буду!

– Ну, ты же сказала, что я должен загладить вину, вот я и спрашиваю – чего гладить будем?

– Мою измученную бизнесом душу, – шмыгнула носом Лана.

– Что, все так плохо?

– Ужасно!

– ОК, Олененок, – она так давно не слышала своего детского прозвища! В носу немедленно защипало, и Лана еле удержалась от всхлипа, – слушай меня сюда. Как ты отнесешься к обязанности моего гида-секьюрити-дамы? Я пробуду в Москве недели две-три, будешь меня повсюду сопровождать, чтобы тетки не вязались. Да и дядьки тоже.

– Ох, Ярик, – Лана с тоской посмотрела в окно, где томилось яркое весеннее солнце, – если бы ты знал, как мне этого хочется! Но отец не отпустит, дел – куча.

– Отпустит, не переживай! А в вашей куче найдется кому покопаться и без тебя. Но учти, у меня есть одно условие.

– Какое? – боясь поверить, что появившийся на горизонте сверкающий шарик счастья – ее, прошептала девушка.

– Я поживу у тебя, хорошо? Ты же понимаешь, обитать с родителями немного напряжно, а в гостиницу я не хочу, меня там в покое не оставят.

– Целых три больших комнаты! – завопила Лана, вскакивая… нет, плохое слово, вызывает дурно пахнущие ассоциации – сорвавшись с вертящегося офисного кресла, и, сбросив туфли на высоченных шпильках, запрыгала от счастья вокруг стола. – И мимо Вадима, консьержа, никто не пройдет без разрешения, можешь быть уверен! Уррра! Ой, – она замерла и прошептала в трубку, – а у тебя получится?

– Обижа-а-аешь, – протянул брат.

– Да я за братишку живота не пощажу! Чужого, правда, но не пощажу, честно. У меня знаешь, какие ногти длинные и острые? Дамасский клинок – деревянная зубочистка по сравнению с ними!

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Яромир и отключился.

Радужный шарик счастья приблизился почти вплотную. Он сверкал так бесконечно радостно, что на него было больно смотреть, даже слезы осторожно выглянули из уголков глаз.

Тренькнул селектор, и встревоженный голос секретарши Эммы Марковны, дородной дамы неопределенного возраста, поинтересовался:

– Милана Мирославовна, у вас все в порядке? Вы так кричали!

– Все отлично, все просто замечательно! Эмма Марковна, а если я недели на две-три уйду в отпуск, вы справитесь без меня?

– Главное, чтобы Мирослав Здравкович справился.