Эти глаза напротив

И когда я нашла Монику, разума в ее глазах не было…

Поэтому с первых же дней помещения в эту клинику, насколько мне известно, параллельно с лечащим врачом Монику наблюдал профессор психиатрии, привезенный отцом Моники, банкиром Игорем Дмитриевичем Климко.

Но я не думала, что профессор сможет так быстро добиться положительной динамики!

Во всяком случае, в глазах осунувшейся, остриженной почти наголо, бледной до синевы девушки теперь прятался в глубине зрачка живой и любопытный солнечный зайчик.

Моника тенью – и это не метафора! – проскользнула в мою палату и, выглянув наружу, тщательно прикрыла за собой дверь.

– Здрасьте. К вам можно?

– Здрасьте-здрасьте. – Я спустила ноги с кровати и села. – У меня встречный вопрос – а тебе можно?

– В смысле? – Тоненькие аккуратные ниточки бровей удивленно прыгнули вверх.

– В прямом. Ходить тебе вообще можно? Судя по твоему виду, тебя на специальном кресле возить должны, и желательно в безветренную погоду, если на улицу соберетесь.

– Почему в безветренную?

– Чтобы не выдуло случайно из кресла.

– Скажете тоже! – хихикнула Моника. – Я нормально себя чувствую. Уже почти не больно… И не страшно…

На мгновение лицо девушки исказила гримаса боли. Не физической – душевной. Она подошла поближе и, судорожно вздохнув, плюхнулась рядом со мной на кровать и обняла, прижавшись к плечу носом.

– Спасибо вам, – еле слышно пробубнила она. – Если бы не вы… Мне мама рассказала, что вы искали меня… Искали и нашли…

– Во-первых, давай-ка на «ты», – сурово шмыгнула я носом.

– Давай!

– А во-вторых, найти тебя мне помогли. Вернее, помог.

– Кто? – выдохнула Моника, подняв на меня огромные глазищи.

– А что тебе вообще известно о случившемся за последние дни?

– Ну, папа мне сказал, что его… что этого… – Губы девушки затряслись, и я пришла на помощь:

– Да, этого урода поймали. Он в тюрьме и оттуда вряд ли выйдет, не бойся.

– И папа так говорит, – тяжело вздохнула Моника.

– А что еще они тебе рассказали?

– Про вас… ой, про тебя! Как ты меня два раза спасла! И если бы не ты…

Она опять засопела мне в плечо.

– Это все? Больше ты ничего не знаешь?

– Больше ничего. Ираклий Георгиевич сказал, что этого пока достаточно.

– Это кто?

– Мой врач. Психиатр. – Моника заметила мое смущение и улыбнулась. – Да ладно! Все в порядке! Ираклий Георгиевич – он хороший. Он меня вытащил из… Вернул, в общем.