Двоевластие

 – перерастает в тему нравственной и социальной экологии:

Поезжайте, ребята, в тундру,

Там живется совсем не трудно,

Там подростки-волчата рыщут

В честном поиске честной пищи,

Там олень, никого не грабя,

Добывает копытцем ягель,

И песец скользит без машины

По неясным следам мышиным.

Поезжайте, ребята, в тундру.

Там еще не везде паскудно.

Но самые пронзительные строки – о любви, счастливой и трагической, они звучат от первой лирической книги – «Дневник сердца» до зенита творчества – последнего любовного цикла, обращенного к уже ушедшему из этого мира мужу, разлука с которым все равно невозможна, легче, даже сладостнее разлучиться с жизнью:

…Подарил мне свою милосердную смерть,

Чтоб кричать мне от счастья, с ненужной землей расставаясь.

Мир любви всеобъемлющ, она в стихах, адресованных близким, друзьям, поэтам, которых знала и стихи которых переводила, садам, лесам – Родине и населяющим ее «братьям нашим меньшим». В стихах цветут цветы, щебечут и смотрят умными глазами птицы, приходит в дом (во сне) желанный гость – медведь, но самый родной друг – так было и в жизни – пес.

Щемящие стихи о собаках в книге собраны в невыделенный цикл, просто идут подряд: «Песенка про щенка», «Хозяин – ворюга. Но псу он дороже всего…», «Из родословной собаки А. И. Гитовича», «У самой границы, в отравленных травах…», «Жестокое белье казармы…», «Пропала собака, смышленая морда…». И как итог сложившихся гармоничных отношений:

Люблю животных больше, чем людей,

Не потому, что от волнений кроюсь,

Люблю, как безыскусственную совесть,

Как милосердных и прямых судей.

Без краснобайства и подспудной лжи

Приемлют и закаты и восходы,

И не погаснет – что ни прикажи! —

На дне зрачков зеленый свет свободы.

Странно, как в этом небольшом стихотворении на, казалось бы, «звериную» тему неожиданно преломились две важнейшие идеи, пронизывающие своим долгим, тревожным звучанием все творчество, да и всю жизнь поэта.

Совесть и свобода – такой невесомый, но порой такой мучительный груз, одухотворяющий собой и любовь, и все человеческие труды.

Всем, знавшим Грудинину, хорошо был известен ее общественный темперамент, обостренное чувство справедливости, готовность встать на защиту преследуемых и обиженных. В суде над И. Бродским (1964 г.), обвиняемом в тунеядстве, она выступала общественным защитником, и в отношении ее, а также Е. Эткинда и В.