Как вам это понравится. Много шума из ничего. Двенадцатая ночь. Перевод Юрия Лифшица

Позвал он? Вот и гордости конец,

Как и надежде счастье обрести. —

Вы не меня позвали, шевалье?

И где вы так бороться наловчились?

Не одного соперника сегодня

Смогли вы на лопатки положить.

СЕЛИЯ. Ну, что же ты, сестра?

РОЗАЛИНДА. Иду. Прощайте.

(РОЗАЛИНДА и СЕЛИЯ уходят.)

ОРЛАНДО. Чем я смущен? Лишился языка?

Она ждала ответа – я смолчал.

Орландо злополучный! Ты повержен

Не силой мышц, а хрупкостью любви.

Возвращается ДЕ ФОРС.

ДЕ ФОРС. Я вам как друг советую, милейший,

Бежать и поскорей.

Заслуженною славой при дворе:

Ее не в вашу пользу истолкует

Неистовый и злобный Фредерик:

Подвержен он немыслимым страстям.

Я вас прошу мне на слово поверить,

И не рискуйте перепроверять.

ОРЛАНДО. Спасибо, сэр. Не скажете ли мне,

Которая дочь герцога из двух

Свидетельниц окончившейся схватки?

ДЕ ФОРС. По нраву, сэр, ни та и ни другая,

А по природе, – та, что ниже ростом.

А та, что выше, нежели сестра, —

Дочь прежнего владыки Розалинда.

Ей дядя-узурпатор разрешил

Остаться при двоюродной сестре:

Друг другу сестры ближе, чем родные.

Но герцога давно уж раздражает

Прекрасная племянница его,

И только потому, что все вокруг

Твердят о добродетелях ее

И сострадают дочери изгоя.

Но я клянусь, что скоро он сорвется,

И девушке несдобровать. Прощайте.

Когда наступят лучше времена,

Я к вам приду о милости просить.

ОРЛАНДО. Спасибо за участие. Прощайте.

(ДЕ ФОРС уходит.)

Я из огня да в полымя, бедняк:

Брат – враг по крови, герцог – кровный враг.

Но Розалинда – ангел во плоти.

    (Уходит.)

Акт первый. Сцена третья

Покои в замке.

Входят РОЗАЛИНДА и СЕЛИЯ.

СЕЛИЯ. Не может быть, Розалинда, сестричка! С нами Купидон! Неужели ни одного слова?

РОЗАЛИНДА. Ни единого. Дворняжке он бы, наверное, и то бросил бы одно-другое.

СЕЛИЯ. Но своими словами ты, пожалуйста, не бросайся: эти перлы не для дворняжек. Швырни-ка их мне, уничтожь меня умозаключениями.

РОЗАЛИНДА. Хороши же мы будем, если одну из нас уничтожат умозаключения, а другую – сведет с ума их отсутствие.

СЕЛИЯ. Касающихся твоего отца?

РОЗАЛИНДА. Разумеется, отца, но только отца моего будущего ребенка. Ах, до чего же богата шипами наша жизнь!

СЕЛИЯ. Нет, это репьи, которыми порой бросают в нас дурачащиеся бездельники. А в основном репьи пристают к нашим платьям, когда мы сами прокладываем себе дорогу.

РОЗАЛИНДА.