Божья любовь. Экстремальная литература

– Смотри, – сказал Кирилл Полине, – его аж стало видно, словно на витрине.

– С какой же целью его там так убивают?

– Они считают там, что этим человека воскрешают. Когда его плоть заживо мертва, он типо может оживать при созидании сюда.

– Они совсем идиоты или как?

Кирилл смеялся:

– Ну вот они и посылают нам оттуда постоянно крах.

– Тогда пошли они обратно. И даже здесь культура сексуальности давно почти любому человеку просто смрадна.

– Одни у нас по жизни соприкосновения. То половыми органами, то с людьми, что погибают где-то аж до рвоты в омерзении.

Полина посмеялась:

– Тем не менее у вас, пока вы живы, кожа хорошо. Этот Кремлёвский купол, словно вам душа. Толстяк тот ваша жизни и все мы так закончим. Сегодня в обществе мы живы, а потом нас просто всех прикончат.

– не знаю я. «Я слишком глуп это понять», – сказал Кирилл, – я лучше дальше буду созерцать реальный мир.

– Мы все в реальности и здесь о субъективности вопрос, но здесь ты тоже прав: не стоит вешать нос.

Мужчина мимо них прошёл.

Гильгамеш

В трансляторах на небесах лежали все живыми в вечной смерти люди, но не снимали о том фильмы в Голливуде. Толстяк за толстяком на небе и земле так оставался мертвецом. Материи всё продавали, ядов производство идёт оптом.

Какая технология! Контейнерное производство! И пусть даже меня так осуждает общество!

Для холода, агонии и просто для иронии.

И мода нарастала, а Гильгамеш проявлен: люди во путах гравитации как души мертвецами стали.

И прозябал их разум: мыслить тяжело. Им нужно только секс и всё… До них это дошло.

И унижения кошмар всех поразил: устроили им неизбежность размножения скота, чтоб вид себя не истребил.

Ведь при садизме даже люди умирают, а тут им сделали как АД: рожай насильно, но тебя я для услады унижаю.

И унижая умирали тоже там, так как своими силами решили наслаждаться этим там.

И Гильгамеш пространством сжатый вокруг тел только спасти живое от такого ужаса хотел.

Искусственный рефлекс адские мучения… Здесь только агония в преодолении спасение. Феномен этот – Гильгамеш. Живое умирать не может. Нет выживание, нет жизни, да и жить оно уже не может.

И в парадоксе проявляется в проклятье вера. И крови жаждут в суициде от отчаяния в вере.