Звезда Черноморья

Это он сам… – будто извиняясь, шептал Олег.

Лера молча перевела взгляд на бомжа. Тот уже надел свой просившийся в утиль плащ и медленным шагом усталого человека брёл, помахивая измятым пакетом с истёртым рисунком, по узкой тротуарной дорожке в сторону звенящего трамвая. Лера смотрела вслед уходящей фигуре старика, а, может, и не старика, ведь она так ни разу и не увидела его лица. Она домысливала себе его неопрятную бороду и отросшие усы, которых она не заметила, но которые просились к его образу. Будто огромный шар раздулся у неё за грудиной, мешая дышать.

Ей хотелось бежать за этим человеком, вернуть, позвать в дом, предложить выкупаться, выстирать ему одежду, накормить, напоить чаем, дать выспаться. Но она почему-то не управляла своим телом, а стояла, беспомощная, не имея сил пошевелиться, и только чувствовала, как, оставляя на каждой щеке по широкой влажной полоске, из глаз катились тяжёлые и оттого быстрые слёзы.

    Июль 2018

Елена Лобанова

Любящая меня красавица

Эта красавица придумала меня от великой щедрости сердца.

Она приставала к моей маме с уговорами: «Ты только роди, а остальное я сама!»

И наконец, обсудив её желание с папой, мама согласилась.

Красавица ждала с нетерпением. А когда в дверь торжественно внесли розовый свёрток и она вгляделась в красное, сморщенное от рёва личико, то полюбила меня немедленно и на всю жизнь. Да, она полюбила меня с первого взгляда и навек, хотя решительно ничто во мне не могло поразить совершенством.

Полюбив, красавица тут же принялась всячески ублажать меня и исполнять все мои прихоти. Она пеленала и убаюкивала меня, поила и кормила, развлекала и успокаивала. Она умела так дуть на сбитые коленки, что мазать зелёнкой было не больно, и знала колдовской заговор: «Икота, икота, перейди на кота!». Она водила меня к зубному врачу и, когда отпускала мою руку, докторша сердито говорила: «Да не бойтесь, цел будет ваш ребёнок!» Она рассказывала, как в детстве играла с подружками: завидев на улице красивую девушку, полагалось раньше всех крикнуть: «Моя! Моя барышня!» И считалось, что красота перейдёт к тебе.

Вот почему моя красавица была такой красивой.

Она шила платья моим куклам и писала мне письма в пионерский лагерь: буквы в старательно выведенных словах стояли чуть отдельно друг от друга. А встречая меня на остановке после школы, первым делом вынимала из кармана мытое яблочко в салфетке. Она не вмешивалась в мои дела.