Скарабей в наследство

– Нам налево, – мягко произнес он и настойчиво потянул гостью за собой вглубь дома. Кейтлин только краем глаза успела заметить у гроба фигуру в темном фраке. Девушка отвернулась и последовала за своим провожатым. Он вел ее в кабинет, который находился недалеко, за ближайшим поворотом. У массивных дубовых дверей стояли два латных доспеха‚ изображающие стражей. В темноте и издалека девушке показалось, что их скрещенные пики перегораживают проход. Когда подошли к двери, Кейтлин взглянула еще раз, но копья смотрели строго вверх.

– Добро пожаловать, мисс Кейтлин, – двери библиотеки распахнул старый и прямой, словно трость, дворецкий в темном фраке. Девушка сглотнула и опасливо покосилась через плечо. Она готова была поклясться, что именно его видела несколько минут назад у гроба.

– А, Мэлори, – улыбнулся Диккенс, – а я-то думаю, куда ты запропастился!

– Я ждал здесь, сэр, – почтенно склонил голову старик, но в этом жесте не было ни грамма подобострастия, только лишь вежливая учтивость и спокойствие, граничащее с неподобающим моменту безразличием.

– Добрый день, и вы меня знаете, – обреченно пробормотала Кейтлин, натянуто улыбнувшись.

– Да, мисс, господин барон очень ждал вас. К сожалению, не дождался, – на морщинистом лице дворецкого пролегли складки.

– Я тоже сожалею, – опустила глаза девушка. – А собственно, что произошло? Я уловила лишь обрывки фраз на улице.

– Я вам все расскажу, – вмешался Диккенс, – а сейчас позвольте Мэлори показать вашей служанке комнаты. Думаю, нам стоит поговорить наедине, да и ваша постель вряд ли заправится сама собой.

– Да-да, конечно! – спохватилась девушка и позволила Лиз отправиться вслед за дворецким. Ее неуемная болтовня слышалась еще долго. Компаньонка сетовала на темноту, сырость и грязь. Мэлори то ли молчал, то ли отвечал очень тихо.

– Барон Макензи в последние несколько лет стал слишком мнительным. Ему казалось, что его хотят убить. Даже прислугу разогнал, оставив подле себя лишь Мэлори да своего охранника – колдуна, привезенного откуда-то из Африки лет пятнадцать назад. Доверял лишь им. Поэтому дом в таком запустении.

Диккенс словно извинялся перед гостьей за образ жизни своего друга. Жалость и толика презрения, прозвучавшие в голосе, не понравились Кейтлин.