Каштак

Вообще, Семену втайне завидовали: жена у него, в принципе, была нормальная, как у всех, и жизнь их обывательская текла своим чередом со всеми ее взлетами и падениями, скандалами и идиллиями, субботними походами в супермаркет и утренним кофе. Все остальные члены «великолепной четверки» этих радостей были лишены.

Что касается Пашки и Василия, то они вели практически богемный образ жизни: блогер Болотов выбил себе еще пару авторских колонок в провластных изданиях, что позволило ему расширить рацион спиртосодержащих продуктов, а офисная крыса Феклистов в свободное от работы и соцсетей время тусовался в городе, смотрел кино, читал детективы в мягких обложках, находил девушек для веселых встреч (Лены с ее чертовым мопсом тогда еще не было на горизонте) и часто не мог вспомнить, как вообще прошел день.

Иногда все четверо встречались в каком-нибудь баре в центре, делились новостями и в целом пребывали в хорошем настроении, но каждый приходил к выводу, что замечание Василия, прозвучавшее во время прогулки на Шершни – «жизнь проходит, вот в чем беда», – было справедливо.

Однажды в конце сентября в телефонном разговоре с Семеном Пашка вспомнил:

– Слушай, ровно год назад Милка показала нам голую задницу и свой ромбик.

– Да, было дело. И что?

– Помнится, мы в тот день договорились, что каждый из нас пройдет похожее личное чистилище.

– И это помню. Ты к чему ведешь?

– К тому, что не покуражиться ли нам, как в прошлом году?

Сеня согласился, что мысль, в общем, дельная.

– Давай Ваську вытолкнем, – сказал Паша. – Если разобраться, то он первым об этом заикнулся, ему и флаг в руки. Ты сам-то как смотришь?

– Рационально.

– В смысле?

– В том смысле, что мы давно не проводили время по-человечески, для души, а это нехорошо. Протирать штаны в кабаках большого ума не надо.

– То есть ты «за»?

– Согласие есть продукт непротивления сторон.

– Блин, Сэм, ты у Васьки нахватался? Можешь нормально говорить, не как со студентами?

– Это не так весело.

Через неделю, первого октября, Василий Болотов вечером после работы был взят за грудки и прижат к стенке. Фигурально, конечно. На самом деле друзья сидели на скамейке на главной аллее парке Гагарина. Для кворума не хватало лишь Милки, она поздно заканчивала смену в салоне.

– Есть у меня одна идея, – многозначительно произнес Болотов.