Мать Иисуса

Только простые слова, я их часто слышала. Сострадание. Милосердие. Братство. Любовь. Не просто любовь жены и мужа, а вообще любовь к ближнему, это значит к любому человеку. Вот и все почти слова. Ну еще – терпение, это понятно. И главное, это не ради кого-то, но ради собственного же блага, для своей же радости и покоя. А у кого в душе есть радость, тот и с другими может поделиться. Я понятно говорю?

– Понятно, понятно, – сказал старший брат.

– Если бы я мог верить, как вы! – воскликнул римлянин.

– Это просто, – сказала Мария.

– Что вы! Я боюсь забот, страданий, люблю наслаждения.

– Вы были в Риме! – вдруг воскликнул мальчик.

– Дошло, – сказал старший брат.

– Я был в Риме, я живу в Риме и там, видимо, умру.

– Я никогда не был в Риме.

– Это большое упущение. Я мог бы кое-что тебе рассказать. Впрочем, и ты можешь кое-что мне рассказать.

– А я ничего не знаю, – ухмыльнулся мальчик.

– Ты жил в Галилее.

– Я и сейчас тут живу.

– Тогда давай так. Я тебе буду рассказывать про Рим, а ты мне расскажешь про своего брата.

– Вот и прекрасно. Садитесь вот здесь, вам никто не будет мешать, – сказал старший брат.

Римлянин и мальчик сели в сторонке, тихо беседуют.

– Мария, давай подарим ему полочку. Зачем она здесь, просто для украшения. А он коллекционер, для него это ценность.

– Хочешь подарить полочку? – спросила сестра.

– А тебе какое дело?

– Мария, он продаст ее.

– Почему она все время подозревает меня в мошенничестве?

– Если даже ты совершаешь честный поступок, я невольно начинаю гадать, зачем тебе это понадобилось.

– Полочку – нехорошо, – сказала Мария. – Как будто специально дождались и вот распоряжаемся его вещами.

– Тогда подарим эту палку. Палку, надеюсь, жалеть не будем?

Мария отобрала у него палку.

– Это Его дорожный посох, Он с ним ходил, нельзя.

– Нельзя. Ну вот валяется ремешок от его сандалий! Ремешок можно?

Мария забрала ремешок.

– Его ремешок, нельзя.

– Значит, все, что Его, – нельзя, – теряя терпение, сказал старший брат.

– Нельзя.

– Но ведь теперь интересно именно то, что принадлежало ему! Не мне, не тебе, а Ему! Как же быть?

В дом вошла молодая женщина, усталая, с дальней, видимо, дороги. Обратилась к Марии:

– Ничего не слышала? А?

– Сама всех спрашиваю, никто ничего не говорит.

Женщина обратилась к сестре:

– А ваши ничего не слышали?

– Какие наши?

– Ладно тебе, конспираторы. Теперь уж никому не до вас.