Витязь в тигровой шкуре

И с обетом —

«Все, что хочешь» – как с заветом, я пошел в широкий мир.

Три мне года было срока. Без нее скорбел глубоко.

Я скитался одиноко. Но никто тебя не знал.

Повстречались мне три брата. И на них была подъята

Длань твоя. Страшна расплата. Старший все мне рассказал».

Бой давнишний, что напрасно начат был, припомнил ясно

Тариэль, и все, согласно с точной правдой, влил в слова.

Молвил: «Четко помню дело. Хоть уж много пролетело

Дней с давнишнего предела, память их еще жива.

Вы охотничьи забавы длили, полны гордой славы.

Утоптали всюду травы. Я же плакал над рекой.

Мыслил я о том, чья сила счастье сердца погубила.

Что вам трогать нужно было сердце, взятое тоской?

В этом сумрачном пределе от меня чего хотели?

Сколь несхожи в самом деле смех – и слезы на щеках!

Вы схватить меня желали. К потонувшему в печали,

Вы рабов ко мне послали. Что же? Спят они в гробах.

Раздались повсюду крики. Оглянулся, вижу лики.

Жаль царя мне, – и, владыки не коснувшись, скрылся я.

Конь бывает мой незримым. Он исчезнуть может дымом.

Как о нем, неукротимом, скажет лучше речь моя?

Не моргнешь, в мгновенье ока вот уж я совсем далеко.

Те, напавшие, жестоко пострадали от меня.

Только дерзкие посмели, длань качнул я еле-еле,

Руки их оледенели, дерзновенный пал, стеня.

Ты же с помыслом достойным, солнцеликим, солнцезнойным,

Кипарисом встал здесь стройным, ты, испытанный во днях.

Знаешь, что есть сердца смута. Но не каждая минута

Даст того, чье бремя пута – бог, забывший в небесах».

Автандил сказал: «Меня ли будешь ты хвалить? В печали

Непоблекшему пристали все высокие хвалы.

Мне ль с тобой идти в сравненье? Лик небес, что пал в теченье

Дней земных, чрез помраченье ты прошел – не взявши мглы.

Ныне та, чей блеск и сила сердце мне в любви затмила,

Мной забыта. Чтоб служила лишь тебе душа, хочу.

Гиацинт горит прекрасно. Но хочу эмали страстно.

Вплоть до смерти, полновластна, ты.

Тариэль сказал: «Смущенный, пред тобой я – изумленный.

У тебя, в душе зажженной, вижу, огнь – ко мне зажжен.

Что в отплату ты имеешь? Ведь о милой пламенеешь.

Но влюбленного жалеешь, как влюбленный. В том – закон.

Госпоже своей – примерный был слуга ты в службе верной.

Бог дорогой достоверной вел тебя. Мы здесь сидим.

Как же только я сумею поделиться той моею

Тайной? Чуть в словах я с нею, – буду пламя, буду дым».