Витязь в тигровой шкуре

Не смотря, кусок он сунул в рот себе, жевнул, отплюнул.

Он не свеял, он не сдунул тень, что клонит ум во тьму.

Он прилег. Уснул. Но вскоре с болью тайной в разговоре,

Крик за криком, словно в хоре, устремляет он в борьбе.

Палкой в темя ударяет, камнем грудь обременяет.

Дева смотрит и терзает ногтем все лицо себе.

Плача, дева молвит слово: «Почему вернулся снова?

Что в пути ты встретил злого?» Витязь молвит ей в ответ:

«Там охотничьи забавы, царь какой-то в блесках славы.

Ловчих целые оравы. Зверя выследили след.

Вид людей мне был докучен. Крик людской был слишком звучен,

В лес я спрятался, измучен, прочь отпугнутый толпой.

Не погонятся за мною, – завтра выеду с зарею».

Дева с новою тоскою смотрит, взор блестит слезой.

Говорит ему: «Лишь в чаще твой товарищ – зверь рычащий.

Степь кругом и лес молчащий. Горы в сумрачной тени.

В чем имеешь развлеченье? И кому свое томленье

Доверяешь в миг сомненья? Ты напрасно губишь дни.

Сколь обширна ширь земная. Где же та душа родная,

Чтоб, тебя не раздражая, быть с тобою в беге дней?

И, впадая в раздраженье, не уменьшил ты мученья.

Коль умрешь, тут нет спасенья. Этим как поможешь ей?

Он сказал: «Сестра, в певучей речи – свет, как свет есть в туче.

Но для этой раны жгучей на земле бальзама нет.

Пусть уж станет смерть пределом, чтоб душа рассталась с телом.

Стихну сердцем онемелым. Будет в этом нежный свет.

Где под тою же планетой дух явился, в плоть одетый?

Песни, тем же звуком спетой, где знакомая игра?

Кто мои тяготы примет? Тяжесть доли приподымет?

Одного лишь не отнимет мрачный рок – тебя, сестра».

Дева молвила с мольбою: «Если мне перед тобою

Суждено моей судьбою быть как визирем тебе,

Не могу скрываться, зная. В том, что крайность, сила злая.

Ты же все пределы края перешел в своей борьбе».

Витязь молвит: «За твоими здесь словами все как в дыме.

Что сказать ты хочешь ими? Говори ясней со мной.

Как найти могу такого, чтобы в нем была основа?

От страдания немого сам я стал как зверь лесной».

Дева молвит снова: «Знаю, я тебя обременяю.

Но тебя я вопрошаю: если б я нашла кого,

Кто своею доброй волей жить твоей хотел бы долей,

Жить с тобой среди раздолий, – ведь не ранишь ты его?»

Отвечает: «Сердцем буду только радоваться чуду.