Витязь в тигровой шкуре

Лев, ты к солнцу возвратишься, встречу, встретишь ты меня.

Так ищи же мне в угоду. Трижды год уйдет пусть к году.

Но не канул же он в воду. Если ты найдешь его,

Приходи, увенчан славой. Если ж нет, он дух лукавый.

К розе нежной холод ржавый зла не свеет своего.

Мой расцвет не затемнится. О, клянусь, любовь продлится.

Пусть хоть солнце воплотится, мужем став, – с ним сердце слив,

Преисподняя пусть злая отсечет меня от рая,

В сердце мне любовь, терзая, смертью внидет, нож вонзив».

Витязь молвил: «Лик денницы! Почему дрожат ресницы?

Почему агат царицы в трепетаньи огневом?

Заслужил ли подозренье? Смерти ждал, – и жить веленье

Получил. В повиновеньи буду я твоим рабом».

Он сказал еще: «Златая! Ты заря, ты солнце рая.

Бог всевышний, создавая, быть тебе здесь солнцем дал.

Ты велишь, – идут планеты. Весь тобой я в блеск – одетый.

Мой цветок, живые светы взяв в себя, пребудет ал».

Луч – к лучу, и к слову – слово. Вот они клянутся снова.

Сердце нежное – медово, и любовь подтверждена.

Все минувшие печали чем-то очень легким стали.

Зубы белые блистали, как от молний – вышина.

О, какая им утеха – быть вдвоем, как с эхом эхо,

Средь веселья, шуток, смеха, говорят о ста вещах.

Молвит он: «Тебя, златая, можно знать – лишь ум теряя.

Сердце вспыхнуло, сгорая, сердце – пепел, жгучий прах».

Но пришел конец усладам. Он прильнул к кристаллу взглядом.

Побледнел, и слезы градом. Хоть ушел, да не ушел.

Незнакомое с обманом, сердце он, в гореньи рьяном,

Отдал сердцу. Так к румяным розам льнут касанья пчел.

Он сказал себе: «Златая! Вот уже разлучность злая.

И рубин мой, увядая, стал желтее янтаря.

Без тебя как быть в разлуке? Но стрела готова в луке.

В честь любимой сладки муки. Смерть приму – тобой горя».

Он в постели, сны мятутся. Брызги слез обильно льются.

Так листки осины бьются, как, скорбя, он трепетал.

Странен уху шорох каждый. Дух его исполнен жажды.

Стала пытка пыткой дважды, – сон о ней он увидал.

В том терзаньи отлученья – ревность, помыслы, мученья.

Слез горячих истеченье – словно нитка жемчугов.

Но тревожный сон напрасен. Брезжит день, – он снова ясен.

На коне своем, прекрасен, едет, путь принять готов.

За дворецким в зал приемный посылает, и хоть скромный,

Но в стремленьи неуемный, он царю реченье шлет:

«Мысль мою, о, царь, не скрою: Ты царишь над всей землею.