Под взглядом пристальным чудовищ

Ничего, кроме пены и соли, где только что были мы,

тихий ход и память сверхзвуковая.

И команда, заткнувши уши, глядит с кормы,

ничего не слыша и словно не узнавая.

«Солнце так потянули прямохонько в ночь…»

Солнце так потянули прямохонько в ночь,

как и им приходилось на свадьбах волочь

перепивших гостей под смешочки «готов!»

от стола после пятого тоста.

Но с тех пор здесь повымело святость и срам,

и деревня умолкла, и к этим дворам

если кто-то еще посылает сватов,

то покойники разве с погоста.

Не ищи по следам, все следы здесь – твои,

ибо некому тут проложить колеи.

Только пьяница ветхий, стоящий с трудом

и хохочущий вслед горожанам,

да четыре старухи с обломками плеч.

И стоит, осыпаясь, кирпичная печь

там, где прежде виднелся подкрашенный дом,

год назад сокрушенный пожаром.

Это лучшая доля, какой не украсть —

от тебя остается горячая часть,

а горючая часть, пережженная в прах,

норовит раствориться в землице.

Ну а то, что они подоспели спасти,

умещается даже в дрожащей горсти

и лежит незаметно в рябинных кустах,

и навряд ли кому пригодится.

А поверх, несгибаемый, как большевик,

прорастает несметным числом борщевик,

и река с каждым годом как будто быстрей

убегает к лесам беспросветным,

либо это весь мир костенеет вокруг,

поглощая ночами загадочный звук —

это где-то, пугая людей и зверей,

повалились березы под ветром.

И проснувшись от этого треска в поту,

ты лежишь, погружаясь опять в темноту.

И тревожно, и кажется, будто притих

на стремительно тающей льдине.

Понемногу светлеет у ближней версты,

и, одеты в ночные рубахи, кресты

так растерянно выглядят, словно и их,

как тебя, только что разбудили.

«Закрыт на нескончаемый ремонт…»

Закрыт на нескончаемый ремонт,

зеленой сеткой забран горизонт,

а мост четыре года к небу задран.

Но мы, почти не помня этих лет,

на набережной стоя, машем вслед

беззвучно проходящим динозаврам.

Распутываем облачную вязь,

слегка на парапет облокотясь,

устав уже завидовать пернатым,

освоившим полеты поперек.

И разделенный мир в себе упрек

скрывает, словно расщепленный атом.

Чуть в стороне они стоят вдвоем,

всегда под самым ярким фонарем.

Один предался невеселым думам,

сосредоточен, словно в день шестой,

тяжел, но обращаться с пустотой

обучен, как не снилось стеклодувам.