Гурт Пустоши

Тэм завернул в один из проулков, указав на пожарную лестницу.

– Куда ты меня ведёшь?

– Там, где ты сможешь чувствовать себя свободнее.

Когда они вышли на крышу, Тэйа поразилась красоте вида. Так как дом возвышался над всеми остальными, близлежащие парки лежали как на ладони. Вдалеке красовался залив Мэрали.

Тэм вытащил из-за пазухи пару газет и застелил ими широкий парапет крыши. Тэйа села рядом с ним. Они достали по сэндвичу и кофе. Тогда девушка подумала, что это лучший обед за несколько прошедших лет.

Тэм был прав, здесь она чувствовала себя спокойнее, лучше. Никто не смотрел с отвращением, да и сама она могла не думать о том, во что превратилась.

Тэм кивнул ей, подняв вверх кофе, словно бокал, и Тэйа ответила тем же, добавив улыбку, полную благодарности. Она хотела остаться на этой крыше и никогда не уходить.

Вечером она снова вышла на панель, а уже ночью приняла очередную дозу. Того самого чувства добиться так и не удалось. Она зря вела свои поиски.

***

Каждый день представлял собой череду однообразных событий. Не было в этих днях ничего особенного. Утро, доза, панель, доза, ночь. Кругом спешащие деловые люди, дети на игровых площадках, машины, подрядчики, вкалывающие на дорогостоящих высотках, бродяги, подпирающие спинами музеи и кинотеатры, влюбленные на автобусных остановках, старушки, торгующие цветами, таксисты.

Тэйа наблюдала за ними как зритель, словно понимая, что влезть на экран или сцену она не сможет.

Она утратила всякие желания. Вся её жизнь заключалась в приеме дозы и заработке на неё.

С Тэмом она встретилась всего несколько раз. Он каждый день ждал у того самого кафе, чтобы отправиться на крышу, но Тэйа в последний момент разворачивалась, шла домой и кололась, заглушая возрастающую душевную муку. Она не могла поверить в то, что этот человек заинтересован в ней, она не могла понять, что именно заставляет его каждый день ждать её.

Однажды ночью, возвращаясь из «Гнилого переулка», Тэйа обратила внимание на женщину в грязном ободранном тряпье.

Она сидела на коробке, одну руку подпирала выставленная коленка, второй она ковыряла в носу с таким ожесточением, что ей бы позавидовал любой археолог. Кожа женщины была серой, волосы слипшиеся. Она, кажется, говорила сама с собой, и смотрела искоса в сторону.

«Неужели это моё будущее», – подумала тогда Тэйа, и ей стало так горько, что она расплакалась, прямо там, на улице.