Элитарные игры осени

– Он невидим, неуловим, но вы уверены, что он есть? Так?

– Так, – опять согласно кивнула она.

– Вы с электрички?

– Нет. Я… просто попыталась увидеть того, кто за мной ходит. А вокзал, как я думала, самое подходящее место для этого. Я постояла возле кассы, погуляла по перрону. Но у меня ничего не вышло.

– Знаете, если вы уверены, что слежка есть, то без ответа на вопрос «зачем?» мы будем беспомощны. Думайте, – достаточно жёстко сказал Дмитрий.

– Мы? Вы сказали «мы»? – чуть заметно улыбнулась Ирина. – Вы, не зная, кто я, предлагаете мне помощь?

– Неужели вы допускаете, что после вашей просьбы я оставлю вас одну?

– Спасибо.

– Не почему-то, а потому, что люди вашего поколения считают эту профессию отстойной, не престижной. А всё, что ей сопутствует: романтика, горы, туманы, медведи – не имеет денежного выражения.

Ирина грустно рассмеялась:

– Имеет. Вы слишком категоричны и, видимо, не слишком хорошо знаете наше поколение. Вы ведь на «большой земле» недавно?

– Полгода, – медленно ответил Дмитрий, вглядываясь в её лицо, и ощущение близкого открытия как ожидание того момента, когда прекрасная незнакомка вдруг сбросит свои одежды, отозвалось жаром в его голове.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

– Вы москвичка? – ещё не веря в гениальность своей догадки, спросил Дмитрий.

– Да.

– Работаете на телевидении?

– Да.

– И у вас есть отчим?

Ирина положила свою ладонь на его руку – точь-в-точь, как он это сделал в машине, – и легонько сжала.

– «Водопад заворожил меня. Я выбрал место, где солнечный луч скользил сразу по двум изгибам струи, и сел на обдаваемый брызгами камень».

Дмитрий попытался что-то сказать или хотя бы улыб нуться, но не смог сделать ни того, ни другого. Он молча сидел, чувствуя умиротворяющее и, в то же время, волнующее тепло её руки.

Они бы так просидели до закрытия кафе. Но появился шофёр с немым вопросом на лице.

– Пожалуйста, потерпите ещё немного, – сказала ему Ирина. – Мы заплатим за простой.

Он понимающе склонил голову и исчез.

* * *

Дмитрий почему-то сразу поверил, что сегодняшняя невероятная случайность – не что иное, как неизбежное и безальтернативное следствие той истории, которая началась первого сентября в этом кафе на набережной.