Пустыня; Двое

– У тебя какое-нибудь оружие есть?

– Ножик. Складной, маленький. Я его всегда ношу с собой.

Карен укутал её пледом и обнял сзади. Иногда Юна пыталась что-то тихо петь или мычать, но её хватало ненадолго. Время от времени она проваливалась в неглубокий сон и тут же стряхивала его. Так они просидели до рассвета.

* * *

Карен всё-таки тоже заснул. При этом он не упал, а остался сидеть, по-прежнему обнимая укутанную в плед Юну. Утреннее солнце казалось почему-то неярким, будто поднималось в спрессованном воздухе.

– Сделаем так: ты останешься здесь, а я пойду на разведку, – предложил Карен, но Юна отчаянно затрясла головой.

Решили идти вместе.

Оказалось, что они попали на северный край оазиса, который тянулся с севера на юг почти на пять миль – так описывал его дядя Саид. Он же говорил, что здесь есть два колодца: один – в центре, другой – неподалёку от первого, но немного южнее. Дороги как таковой к нему нет. Машины и караваны приходят с севера. Карену казалась странной такая география – ведь от его городка до этого оазиса всего два дня на верблюде.

Чем дальше уходили дети от места ночёвки, тем более пугающей становилась тишина. Юна старалась идти вровень, но иногда, вроде бы без видимой причины, прижималась к Карену и пряталась за его плечо.

Ноги сами вынесли детей на широкую тропу. Следов, впрочем, на ней не было никаких – ни человечьих, ни верблюжьих. Тропа пошла вниз, и вскоре показалась рощица молодых акаций, за ней два одноэтажных строения в стиле бунгало.

– А вот и колодец! – воскликнула Юна, разглядев в гуще деревьев аккуратный сруб высотой с треть человеческого роста, увенчанный зонтиком из тростника.

– Точно! Ну и глаза у тебя, – похвалил её Карен.

Тропа повернула к колодцу. Дети подошли почти вплотную к нему и вдруг, как по команде, остановились.

– Верёвки нет, – недоумённо произнёс Карен. – И корзины.

– Корзины?

– Ну ведра, то есть.

– Не подходи!

– Что?

– Не подходи!

Карен, впрочем, и сам ощутил какое-то неизведанное ранее беспокойство.

– Что-то здесь неладно, – пытаясь собраться с мыслями, пробормотал он. – Если нет людей, значит, они или уехали, или…

Юна не стала спрашивать, что значит «или». Она смотрела на колодец расширенными глазами, держась на почтительном расстоянии от него. Карен с опаской подошёл к срубу.

Тёсаная поверхность доски, служившей постаментом для корзины, казалась монолитной, будто выпиленной из толстого плотного бревна.