Пустыня; Двое

Ты как, вытерпишь?

– Вытерплю, – совсем тихо ответила Юна и вдруг, прижавшись к нему, начала медленно сползать на землю.

Карен подхватил девочку и уложил на пальмовую подстилку. К счастью, по её влажным рукам и мокрому лбу он догадался, что с ней опять приключился обморок. В пустыне не самый горячий сезон, однако для белого ребёнка и такая не самая страшная жара – всё-таки жара. Да и прошли они за день немало, что-то около двадцати миль. Карену – пустяк; он одолевал и двадцать пять, ни разу не заходя в тень.

И с таким же запасом воды. Вот только для Юны пустынный марафон оказался непомерным испытанием.

Она очнулась, когда Карен влил ей в рот несколько капель.

– Ну теперь придётся искать колодец, – будто извиняясь, неуверенно сказал он. – Ты перегрелась. Если тебя не напоить, может быть ещё хуже. А у нас осталось… три глотка.

– Нет. Я дотерплю, – слабым голосом ответила Юна и вцепилась в его руку. – Я сейчас ходить не могу. А оставаться одна боюсь. Дотерплю.

Через несколько минут она заснула.

Карен долго сидел рядом. Иногда ему казалось, что Юна не дышит, и тогда он приникал ухом к самому её рту. Каждый раз он убеждался в том, что тревога напрасная, но уже через несколько минут вдруг снова наклонялся над девочкой и снова, поймав тепло её дыхания, возвращался на свой пальмовый лист.

Конечно, и он уснул незаметно для себя, с надеждой на то, что утро откроет тайну этого внезапно обезлюдевшего оазиса.

* * *

Его разбудил лёгкий толчок. Мобилизованное подсознание заставило Карена сразу вернуться в реальность, хотя спали они недолго.

– Что случилось? – спросил он, подняв голову.

– Ты слышишь? – голос Юны казался взволнованным. – Там кто-то плачет.

Этот плачущий вой трудно было спутать с чем-либо другим.

– Гиены. Правда, далеко от нас; где-то на южном крае, – мгновенно определил он.

– Они опасны?

– Да.

Ни о каком сне не могло быть больше речи. Часы показывали полпятого. Ночь была как всегда чёрная, но более тёплая, чем две предшествующие.

– Ветра нет. Надеюсь, нас они не учуют, – тихо произнёс Карен. – К тому же они опасны только тогда, когда их много. А пока, на слух, две. Но что они там делают?

Вдалеке опять послышался двухголосый вой, однако уже с нотками истерики. Юна прижалась к Карену и прошептала:

– Я сперва подумала, что это ребёнок. Но маленькие дети плачут по-другому. В их плаче нет зла. А здесь…

– Интересно, а почему я не услышал? У меня тоже чуткий сон.