Совесть вне памяти

– Нет… – она потупила глаза.

– Что «нет»?

– Нет дверей… Я обманула…

– Стоп. Носом хлюпать не надо. Объясни толком.

– Мы… Мы беженцы… То есть я… То есть мы… То есть бабушка с братом в Вологодской области, а я поступать приехала… – она опять захлюпала носом.

– Провалила? – Тамара кивнула. – Так где же ты теперь?

– Не знаю… Я школу четыре года назад окончила… Забыла уже много… а учебники дома сгорели.

– Так тебе уже двадцать один получается? А выглядишь от силы на семнадцать…

– Двадцать, – поправила девушка.

– Так где же ты теперь? Раз провалилась, значит из общежития тебя должны были выселить.

– Я тут… Я посуду мою в кафе. Потом задерживаюсь и ночую… Они не замечали.

– А по выходным?

– Я только неделю отработала…

– Ага. Все ясно. С общежития поперли, на работе сегодня-завтра ловить нечего… – Борисов помедлил. Умом он понимал, что связываться с почти совершенно незнакомой девчонкой глупо, и он должен просто развернуться и уйти. Но бросить так просто этого «котенка» рука не поднялась… – Ладно, поехали.

– Я никуда не поеду, – с неожиданной твердостью заявила девушка. Пожалуй, это было ее первое самостоятельное решение за вечер.

– Как это? – опешил Борисов.

– Не поеду, – пусть не так твердо, но решительно повторила Тамара.

– О, господи, Тома, – наконец дошло до Саши, – не бойся, у меня мамочка дома, ничего с тобой не случится.

Открывать дверь ключом Борисов не стал, а нажал на кнопку звонка.

– Кто там?

– Это я, мам.

– Где тебя носило весь вечер? – звонко защелкали замки, отворилась дверь.

– Так мам, как метро у «Лесной» прорвало, не добраться уже. Через «Пионерскую» ехать надо, народу толпа, транспорт совсем не ходит… – он замялся под ехидным взглядом, вздохнул, и пропустил девушку вперед. – Знакомься, мама, это Тамара.

– Ага… – мамочка оценивающе оглядела девушку, – Метро, транспорт… Будто не ясно, где застрял. Ну, вы проходите, раздевайтесь. Меня зовут Надежда Федоровна.

– Очень приятно, – девушка, скромно потупя взор, скользнула в прихожую.

– Есть-то хотите, гуляки?

– Не то слово! – Саша метнул ботинки под вешалку, отдал пакет молока матери, – я сейчас, только переоденусь.

Переодевание заняло заметно больше времени, нежели обычно – свой домашний тренировочный костюм Борисов счел неприличным, а к приличным брюкам не нашлось ни единой глаженой рубашки.