Олигофрен

– Дядь Паш, а почему Аня Макарова не стонет, как Маша?

– Ну, ты и сравнил, дуралей. Эта корова ведь дура, она вообще ничего не понимает. Ее трахать даже не интересно, понимаешь, никакого удовольствия. Она абсолютное бревно. Но тебе только с ней и можно, больше никто тебе не даст. А ее все мальчишки трахают, учатся. Только об этом никому не говори. А Маша тебе нравится?

– Не знаю.

– Нравится, я вижу. Но, Маша – это нормальная баба. Может, я на ней даже женюсь, понял?

– А мне больше ни с кем, ни с кем нельзя, кроме Ани Макаровой? – спросил я.

– Э-э, брат, вижу, ты ничего не понимаешь. Знаешь, с бабами вообще трудно. С ними просто так ничего нельзя. Всем бабам нужны деньги. Ты знаешь, что такое деньги?

– Знаю. Раньше мы с дядь Колей зарабатывали деньги. И у меня были деньги. Много было.

– Ты-ы, – удивился дядя Паша, – зарабатывал деньги? И где же это? И сколько это, много?

– Мы с дядь Колей ходили на шабашку, строили на даче, ну там, разные бани, сарайчики, мебель обивали.

Меня дядя Коля всегда брал с собой. И нам хорошо платили, так говорил дядя Коля.

– А сейчас у тебя есть деньги?

– Нет.

– Ну, вот видишь? А ты бабу другую хочешь. Чтобы другую бабу хотеть, ну, такую, нормальную, деньги нужны, и немалые. Бабы любят, чтобы им подарки дарили, водили их в ресторан, и все такое. Так, что, брат, не видать тебе нормальных баб, как своих ушей.

– А если жениться?

– Ну, чтоб жениться, нужно, чтобы баба тебя полюбила. А чтобы она тебя полюбила, опять-таки нужны деньги и хороший корень.

Но, корень у тебя хороший, можешь мне поверить, он у тебя большой. От такого бабы знаешь, как тащутся!

– А Маша?

– Что, Маша?

– Она вас любит?

– Ой, еще как! Знаешь, как она на меня смотрит, как кошка на сметану.

– А это как?

– Ну, любит, другими словами. И хочет, чтобы я на ней женился. Просто спит и видит, как я на ней женюсь.

Потом мы немного посидели, дядя Паша курил, мне больше не предлагал, Анька Макарова все лежала на кушетке.

Дядя Паша укрыл ее своей курткой и дал ей печенье. И мне он дал печенье. Но мне печенья почему-то не хотелось. Я не стал кушать, отдал свое печенье Аньке Макаровой.

– Теперь ты тоже можешь жениться, – сказал дядя Паша.

– А это как?

– Опять ты за свое, – ругается дядь Паш, – умеешь трахать бабу – значит, и жениться можешь.

Каждый раз, когда дядя Паша произносил это слово «трахать», у меня между ног начинало шевелиться.