Олигофрен

Если что вам нужно будет, можете подходить ко мне, я вам все объясню, – любезно сообщила нам администраторша.

Блок, как его называли студенты, состоял из маленькой прихожей с тремя дверьми. Одна дверь вела в большую комнату, которую заняли мы с мамой, вторая дверь вела в другую, поменьше площадью комнату, а третья дверь вела в совмещенный санузел, с приспособлением по нужде и с душевой кабинкой, без ванны. Комнаты по отдельности закрывались на ключ, а санузел оставался всегда открытым для общего пользования жильцов двух комнат.

Ближе к вечеру мы поехали в гостиницу. Сауле с мамой были уже в номере. Они так же, как и мы, испытывали пугающее впечатление от увиденного в медакадемии.

– Представляешь, какой огромный конкурс в этот вуз, – делилась впечатлением Саулешкина мама с моей, – да это просто немыслимо. Там даже на платное отделение большой конкурс. Я в шоке от всего этого.

На Саулешкину маму больно было смотреть, она была в такой растерянности и разговаривала с трудом, давясь комком, подкатывающим к горлу при каждом слове.

– Саулешка, доченька, это глупо, бессмысленно подвергать себя таким испытаниям, – начала она уговаривать дочь при нас, – поехали обратно домой, пока не поздно. В Астане такой же вуз, ничем не хуже, там тоже готовят врачей. Я сама его окончила, и ничего, слава богу, уже сто лет работаю себе в удовольствие. Тем более тебе там помогут поступить, там все свои, там-то уж хоть какая-то надежда есть, что поступишь.

Но Сауле была непреклонна в своем решении.

– Мама, ну что ты расстраиваешься раньше времени? Ведь ничего еще не известно. Дай мне шанс хоть попробовать свои силы. Ну, даже если и не поступлю, это что, мировая катастрофа. А потом, сама ведь всю жизнь учила, что нельзя заранее программировать себя на негатив. Сама говорила, чтобы я исключила из своего лексикона слово «если». Давай заменим фразу «если не поступлю» на «когда я поступлю» и будем надеяться на лучшее.

Мать сидела молча, по всему ее виду было видно, что она против всего происходящего всеми фибрами души.

– Господи, зачем же я пошла на эту авантюру, – проговорила она, обращаясь к моей маме, ища поддержки с ее стороны, – зачем только я поддалась на ее уговоры поехать Москву покорять. Мне здесь все не нравится. Здесь все чужое, неродное. Жизнь другая, народ другой, деньги другие, даже язык и тот чужой.