Олигофрен

А Маша, удивленная такая, ходила рядом, все следила, а потом говорит:

– Молодец, – говорит, – хорошо моешь.

А потом спрашивает:

– А как тебя зовут?

А я тоже удивился и говорю:

– Миша Бабичев из 6 группы.

Я помыл весь коридор, пока она мыла классы и спальни. Когда мы закончили с ней мыть, я пошел, помыл под раковиной как следует тряпку, выжал ее как следует и повесил на веревку на балконе. Она опять удивилась.

– Миша, как ты все хорошо делаешь, хозяйственный такой. Помой руки, и пойдем, – говорит, – я тебя чаем угощу.

Это она мне. Я удивился, пошел, помыл руки и не знаю, что дальше делать. Стою. А она мне кричит из раздевалки:

– Миша, помощник мой, ну ты где там? Чай уже стынет.

Я удивился еще больше, тихонечко зашел в раздевалку, а она такая чудная:

– Заходи, – говорит, – не бойся. Садись, – говорит и показывает на стул рядом с собой за их столом. Я, обалдевший, сел за стол. На столе стояла тарелочка с конфетами и с вафлями. А чай она мне налила в кружку, не в такую, не в железную, как наша, для больных, а в нормальную.

Она смеется и опять:

– Да, не жмись ты, – говорит, – пей чай, бери конфеты, вафли, не стесняйся.

Я взял одну вафлю, конфеты даже не трогал, будто и не хочу. А сам так хотел сильно всего набрать, полные карманы хотелось набрать. Вот как сильно хотелось. Но чаю попил с вафлей одной, больше не брал. Боялся напугать Машу, боялся, что, если я все съем сейчас у нее за столом, то она меня больше приглашать к себе не станет. А мне больше всего на свете хотелось ей помогать и помогать, и чтобы она тоже, как дядя Коля, только меня приглашала к себе чай пить.

И вообще, я так хотел, чтобы этот вечер не кончался никогда, так было мне хорошо рядом с ней.

Потом к ней пришел один охранник, Паша его звали. А Маша так обрадовалась и говорит:

– Миша, – говорит, – допивай свой чай и иди спать. Уже поздно, все детки спят.

Я пошел спать, но долго не мог заснуть. Мне не понравился охранник Паша. Если б он не пришел, Маша разрешила бы у нее посидеть в раздевалке.

Мне понравилось сидеть с Машей. Она не такая как все нянечки. Она другая совсем. Никто из нянечек не разрешает заходить в раздевалку. А эта даже чаем угостила. Мне было обидно, что пришел этот охранник Паша. Я долго лежал, думал, мне было плохо, а потом, не знаю почему, даже заплакал.

После этого дня я стал считать дни, когда будет работать Маша. Я всегда ей помогал даже днем, но в раздевалку она мне разрешала заходить только вечером, когда все уйдут.