Созерцание Ристики

– Запомни, правосудие карает не просто преступников. Люди часто живут на грани преступления закона, – Алексей сделал паузу, чтобы Сергей прочувствовал глубину его мысли. Затем продолжил, – Оно карает тех, кто уж совсем явно не смог сдержать свои преступные наклонности. Наклонности же есть у всех! И при определенных обстоятельствах привлечь за них можно каждого. Абсолютно всех, слышишь?

До сих пор Сергей не сталкивался с машиной правосудия, поэтому ему нечего было возразить. Зато ему вдруг вспомнились мимолетные признания с виду нежных и милых девушек в том, что они любят смотреть на кровь.

Видя, что его умные речи только вводят в ступор свидетеля, Алексей решил надавить сильнее.

– Эй, я здесь для того, чтобы слушать, – сказал Алексей, медленно встав со своего места, обойдя вокруг и усаживаясь на край стола прямо перед свидетелем, – А ты – чтобы говорить. Ясно? Давай выкладывай.

Теперь он словно нависал над Сергеем, психологически оказывая давление. Ясно, что подобный прием был отработан не на одном десятке гостей семнадцатой комнаты.

– Уф, дело было так, – сосредоточено начал Сергей, – Шел я с занятий. Увидел толпу. Сама разбитая машина меня не заинтересовала, но детали…

– Авария – это трагедия, пострадавшие! Какой интерес? Какие детали?

– Да, не думал я о пострадавших! О других деталях говорю, – непривычно для себя жестко ответил Сергей. Он, было, испугался реакции сотрудников милиции, но с их стороны не послышалось ни звука. Капитан продолжал разглядывать его лицо.

– Я понимаю, вы по долгу службы так рассуждаете, – уже на тон ниже продолжил Сергей, – Авария – это кровавое зрелище. Люди вокруг – зеваки или, как это правильно сказать, да, причастны. Но всё сложнее и событие интереснее, ведь в нем: люди, автомобили, дорога, труба, в конце концов.

– Да, трубу мы обнаружили.

– Весь вопрос в том, обнаружил бы, наконец, её кто-нибудь, если бы эти странные аварии в четверг не случились?

– Ты нам скажи.

– У меня нет ответа. Всё, что могу – записать мысль и вопрос в блокнот, – Сергей непроизвольно оглядел столы и вдруг увидел лежащий на соседнем столе знакомый блокнот.

Капитан молчал, и Сергей, вдруг вспомнив студенческие дискуссии прошлого семестра, решился добавить.

– Понимаете, нас на кафедре психологии тоже учат рассматривать поступок человека как продукт его личности, неотделимый от него самого. Я не до конца согласен. Когда поступок уже совершен, он может оказаться олицетворен в предмете.