За 10 станций до конечной

За 10 станций до конечной

Эвелина Рожкова

Она очень долго сопротивлялась болезни – не хотела мириться. Сходила на каждой станции и подолгу бродила на каждой… Но теперь поняла, что ехать дальше все равно придётся, села в поезд и позволила себе улыбаться воспоминаниям, хорошим и плохим, ведь они значили одно – жизнь.

А поезд-настоящее неминуемо тащил её к конечной…

Эвелина Рожкова

За 10 станций до конечной

– Станция «Щелковская». Конечная. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны.

Я, затаив дыхание, сделала шаг и очутилась на платформе.

Десятью станциями ранее

Я стояла на платформе, задумчиво вглядываясь в темноту тоннеля. Поток людей за моей спиной, казалось, хлынул из всех щелей поезда и распространился по станции.

Что ж, я снова оказалась внутри гудящей толпы. Она вибрировала и перемещалась, словно единый живой организм. Люди толкались, протискивались кто куда, а я так и оставалась безучастно стоять на месте.

Скопление людей, напоминающее пчелиный рой, буквально вытекло куда-то за пределы подземелья.

На платформе стало тихо, и только иногда где-то далеко можно было услышать стук каблуков.

Я все еще стояла неподвижно. Говорят, там, наверху, идет дождь. И, похоже, весьма неслабый – на станции оказалась девушка, ведущая борьбу с насквозь мокрым складным зонтиком, который, очевидно, складываться и не собирался.

Мой взгляд уткнулся в надпись на стене: «Смоленская». Я невольно улыбнулась – именно с этой станции началась моя любовь к Метрополитену.

Маленькой девочкой я разглядывала мраморные стены и белые потолки, в которых чувствовала себя настоящей принцессой в замке. Не удивительно, что эта станция привлекла мое внимание – она такая же светлая и воздушная, как счастливые детские мечты.

На самом деле, я спускаюсь в метро как в укрытие от всего мира. Не зря же говорят: «Хочешь спрятать – спрячь на самом видном месте». Прятаться лучше в толпе, которой нет дела до тебя.

Из темноты тоннеля показался тусклый желтоватый свет.

Фары поезда выползли из мрака и выволокли за собой вереницу вагонов.

Моих волос коснулся мягкий, теплый ветер. Он шелохнул пряди, дотронулся до шеи и умчался прочь. Двери открылись.

Не хотела об этом вспоминать, но, увы, сказать придется: кажется, это моя последняя поездка. Мне всегда твердили, что я сильная, но, как оказалось, болезнь в разы сильнее. Понятия не имею, сколько именно мне осталось – может, неделя, а, возможно, только несколько часов.