Последователь

– Я знаю, что делать, – сказал Толик. – Пора охладить помещение.

Он побежал по вагону, открывая форточки, а я сел на свободное место у окна. Скользил глазами по пригорку, несшему лес. Елки напоминали камыши, а сосны – падавшие шланги.

Сквозняк входил из форточек волной и трепал пассажирам волосы. К стуку колес добавился свист ветра. Вдруг послышалось, как по крыше прокатился тяжелый прут. Толик сделал ухо крючком.

– Кто-то ходит по потолку, – сказал. – Надо проверить.

И полез в форточку. Сел на нее – ноги в вагоне, а сам с той стороны.

Пассажиры запричитали.

– Не надо, – говорю. – Мы никому не мешаем.

Мне подобные трюки не под силу, а посмотреть хотелось. Я с трудом протиснулся в форточку и сел на раму. Толик лежал, вварившись в крышу, кое-как держался за продольные металлические ребра и не шевелился. Шорты надулись как парашюты, ноги напряглись, как мерзлые рыбины.

– Ну что, – кричу, – есть кто-нибудь?!

– Никого нет! – ответил он, не поднимая головы.

– А ты встань и всю крышу осмотри!

Или Толик промолчал, или поток воздуха заглушил его слова.

После пересадки в Барановичах набилась куча народу. К нам сел мужик в тонких очках и гладком пиджаке, надетом поверх обтягивающей водолазки.

Наступило время обеда, я проголодался. В борт желудка изнутри, из центра урчания, воткнулось что-то вроде пальцев. Я не особенно мучился, но стоило представить, как с этими пальцами проведу весь день, и необъяснимая тревога гнала меня позаботиться о еде.

Будто назло в вагон вошла женщина с хозяйственной сумкой, в которой темнели круглые аппетитно прожаренные пирожки. Притягательные, как головки мака. Особенно хороши были четыре экземпляра в первом ряду.

– С мясом, – сказала она и потащила сумку по вагону.

Я погладил складку на животе и утешил себя тем, что голодание пойдет мне на пользу.

Наш сосед в очках и пиджаке отложил портфель, завернул свой пирожок в салфетку и стал его чувственно кусать, чередуя бока с сердцевиной.

– Слишком уж тесно, – говорю. – Пошли в тамбур.

– Хорошо путешествовать со свободным человеком, – сказал Толик.

В тамбуре ехал молодой парень. Неопрятно одетый и косо стриженый. Стоял, прислонившись к стенке, и смотрел в окно.

Мы заняли другую половину тамбура.

– Тебе больше повезло, – сказал парню Толик. – В твоем окне кладбища и автомобили, а в нашем только мокрые поля.