Последователь

Он повесил свитер на плечики и отнес в спальню. Вернулся, скрутил жилетку и впихнул в рюкзак. Вставил саблю в трубу и продел в ремень.

– Выходим, – сказал и продолжил стоять перед зеркалом.

Я за руку потащил его к выходу.

Труба стучала Толику по ноге, скоро на голени появился желтый синяк.

– Выбрось, пока не поздно, – говорю.

– Никогда не поздно, – сказал он.

На вокзале было пусто. Свой дизель мы пропустили, а другой шел через два часа.

– Ну вот, – говорю. – Зачем так долго собираться.

– Почему ты злой? – спросил Толик.

– Я не злой, это на мне костюм современного человека, – сказал я и успокоился.

Он сел на рюкзак и выставил трубу перед собой. Я грузно опустился на траву рядом с ним.

Время шло, перрон люднел. И хоть дети в целом были лучше взрослых и не замечали, как прикуривают вторую сигарету, пока первая еще во рту, но это только те, что без родителей. А те, что с родителями, были еще хуже них. Они играли в догонялки и столкнули Толика с рюкзака.

Я остался на перроне. Устроился на лавочке и поглядывал оттуда на горделиво застывшего Толика. Железная дорога, думал я, символизировала разрыв между ним и слонимчанами. Назад он уже вернуться не мог, и это они должны были идти к нему, чтобы снова соединиться. Правда, когда приехал дизель, соединяться пришлось все же Толику. Он прополз под сцепкой, цепляясь рюкзаком за провода, а я стоял в дверях вагона и держал их, чтобы не закрылись.

Свободных мест хватало, нам достался шестиместный отсек. Я откинул голову назад, сложил руки на животе и вскоре заснул. Попал на такую грань сна, в которой не чувствуется ничего во рту и на лице, а только немножко на пальцах. Не было сил ни проснуться, ни провалиться глубже в сон. Хорошо, что Толик дернулся и разбудил меня.

Перед ним стояла контролерша, он протягивал к ней ладонь.

– Два до Минска, – говорит.

Я его руку опустил.

– Ты забыл? – спрашиваю. – Мы же купили билеты.

Денег ни рубля на самом деле.

– Купили?

– Ага.

– А где они?

– Куда ты клонишь, Анатолий? В надежном месте.

Контролершу отвлекли пассажиры с соседнего сиденья, и я продолжил дремать. На меня снова упал пузырь тишины.

– Все спрятали лица, – сказал вдруг Толик.

– Что? – осовело всплыл я.

– Никто на нас не смотрит. Специально.

Я оглянулся.