Ничей

– А ты говорила, что выборы в Госдуму на носу, что Виталий Иванович лично список выступающих утвердил?

– Говорила и повторяла даже! Ничего не помогает.

– Какая у нас фракция на очереди?

– «Ядрёная Россия», конечно.

Я посмотрел на часы. Ситуация приближалась к критической. Депутаты бегали от микрофона, как призывники от военкомата. Выступать в прямом эфире на радио стабильно не хотел никто из них, кроме пары-тройки записных ораторов и недобитых оппозиционеров. Но оппозицию велено было подвинуть на период после выборов.

– Ты у Ростика была?

– Конечно. Его тоже все посылают.

– Мама родная! За них государство платит, а они про свои достижения рассказывать не хотят, – вырвалось у меня.

Сотрудники молча ждали распоряжений.

– К Филейкину твой Ростик не подходил?

– Филейкин в отъезде, – сверившись по списку, объявила Наталья.

– Агитирует селян, что ли?

– Нет. Он на соревнованиях по метанию молота. Под девизом «Ядрёная Россия – сильная Россия».

Мне стало нехорошо. Депутат Филейкин в таких случаях был последним резервом.

– Может быть, Жуликову предложить? – подал голос Витюша.

– Жуликов по графику после Нового года, – отрезал я. – Наташа, звони всем по шестому разу. Если будут отнекиваться – пугай спикером и партийной ответственностью. Скажи, что политсовет принял соответствующее решение.

– А он правда принял?

– Неважно. Филейкина ты набирала?

– Ростик сказал, что он, возможно, сегодня вернется.

– Если сегодня, то шанс есть. Московский поезд уже пришел.

Поставив задачу, я вернулся к своей нужной документации.

Оставалось расписаться на последнем листе, когда в дверях нарисовался Домашевский. Я ему совершенно искренне обрадовался, ибо канцелярщина уже надоела мне хуже горькой редьки.

– Как себя чувствуете, Семён Маркович? С больничного вышли?

– Пойду завтра анализы сдавать, – Семён Маркович покрутил в воздухе какими-то бумажными огрызками.

– Не надо в больницу. Вы нам тут нужны.

– Кому я тут нужен? Речи за отдельных трудящихся писать?

– За кого это?

– За Карлова. Тут вчера искали его, с ног сбились. Так и не нашли.

Домашевский сел и принялся теребить точилку из настольного набора.

– Ты с Хрюшниковым виделся?

– Виделся, – кивнул я. – Вроде без последствий.

– Жуликов не успокоится, – предупредил Семён Маркович.