Ничей

– А если будут, тебе первому скажу.

– Ловлю на слове, – оживился Андрей.

– Вот и славно, – заметил я. – Теперь у меня возник вопрос. Откуда дровишки?

– Не могу сказать, – заерзал мой собеседник. – Сам понимаешь, у нас в парламенте свои источники.

– Депутатские?

– Не пытай! Не выдам всё равно.

– Ну и не выдавай. Позвоню, если в отставку соберусь.

День в парламенте обещал быть нескучным. Внутренне готовый к любой гадости, я бодро занялся бумажной текучкой. Надо было списать кучу давно отработанных документов, возвышавшихся отдельной стопкой на столе.

Наши делопроизводители мне уже плешь проели, напоминая о них. По этим бумажкам «наверху» тоже делали выводы об эффективности работы службы. Я расписался уже раз тридцать и столько же раз собственноручно вывел: «В дело», когда заскрипела дверь, и отчетливо пахнуло перегаром.

– А, Андрей Павлович! – безошибочно определил я.

Вид у корифея был еще тот.

– Меня тут никто не спрашивал? – осторожно осведомился Карлов после обмена приветствиями.

– Уборщица интересовалась, – сказал я.

– Уборщица?

– Ну да. Проветривала у вас.

Андрей Павлович вздохнул и потрогал себя за виски. Лицо его исказилось похмельной мукой.

– Не любишь ты меня, Алексей, – произнес он печально. – А я к тебе всегда хорошо относился.

– Экспертизу-то провели?

– Какую экспертизу? – не понял Карлов.

– Творческо-лингвистическую. Или как она у вас называется? Колобков собирался.

– Я в библиотеке вчера весь день просидел, – заявил Андрей Павлович. – Виталию Ивановичу статью готовлю.

– Статью? – мне стало любопытно. – О чем же?

– О реформах местного самоуправления в России. От Сперанского и Столыпина до наших дней.

– Обалдеть, – искренне сказал я. – И куда она пойдет?

– Это потом будет решено. Может, даже в Москву.

Проводив крепкого публициста до его кабинета, я заглянул к Витюше и Наталье. Витюша бойко набирал какой-то текст, а Наталья сидела, погруженная в себя.

Перед ней на столе одиноко белел какой-то список, весь в исправлениях и зачеркиваниях.

– Кому грустим? – спросил я, подойдя поближе.

– Алексей Николаевич, это кошмар какой-то! – пожаловалась Наталья. – Никто не хочет на радио выступать.

– На радио?

– Да! Сегодня в обед еженедельный эфир, «Парламент у микрофона». Час целый. Я всех обзвонила раз по пять, и бесполезно.