Две поэмы и избранные стихи

На нарах полстраны сидело —

за дело, да и не за дело.

Такой уж мы народ.

Ну, как птенец, во всём пригожий,

когда-то одуванчик божий,

вдруг стал бандитом криворожим

из гущи нечистот?

По одному и сбившись в стаи,

они повсюду – преступая

законы и мораль.

С кем Ваня бегал по вокзалам,

по городам, большим и малым, —

всех злая доля закатала

по камерам…, а жаль.

Серёга обчищал квартиры;

Колян стал наркобригадиром.

Кто – глуп; кто – подл; кто – пьян.

Посажен за разбой «Пичуга»;

«Хорёк» поддел ножом подругу;

машины угонял в округе

добрейший шкет – Вован.

Есть рыба покрупнее в зоне:

за пляски смерти на амвоне

кикиморы сидят;

в железных клетках бдят драконы,

укравшие у нас мильёны;

и оборотней легионы,

и леший, их собрат.

Ванюшка справил передачу —

былую дружбу обозначить:

сгущёнка и бельё;

вложил товарищам конфеты,

и пряники, и сигареты.

И пообщавшись тет-а-тетом,

поведал про житьё…

Наслушавшись о местных нравах,

проблемах, горестях, забавах,

отправился «братан»

к земле совсем неподалёку —

ко всем известному пророку,

живущему давно-о…, без сроку,

на острове Буян.

Буян, сказать по правде, – остров,

где жить не так-то уж и просто.

Таинственный, как мир.

Весь раздираемый ветрами,

неукротимыми страстями,

недальновидными властями.

Война сменяет пир.

Здесь смута ведает застоем;

здесь правда бьётся с гиблым строем,

и жертвуют собой.

Богатства свалены до неба,

и всё равно заместо хлеба

подсунут кус эрзац-плацебо —

в бессилье волком вой.

Толпа в безудержности пыла

уничтожает силу силой —

и умных, и царей.

Сметает время и барьеры,

рождая скверну и химеры

для утвержденья высшей меры

на радость бунтарей.

На острове под старым дубом

на троне восседая грубом,

задумался старик.

Уж больше века провиденье

сниспосылает откровенья

седому старцу во служенье

на каждый сущий миг.

Пробравшись через все преграды,

сквозь лозунги и баррикады,

Иван пред троном встал.

И видит: дед-вещун – он самый,

что в Троицке, в придворье храма,

вручил ему поднос с программой…

…А тот глаза поднял.

«А-а, вот и ты, – промолвил тихо. —

Хлебнул изрядно, вижу, лиха…

Но близко Лебедянь…»

Ивана слушал со вниманьем,

кивнул в средине с состраданьем:

с мизинец дастся процветанья,

а слёз людских – с лохань.