Рай: Потерянный рай. Возвращенный рай

И вот уж стены Ада показались –

Высокая –  до самой крыши страшной;

Втройне тройные были в них врата –

Три медных, три железных, три алмазных

Объятых вкруг огнем, который их,

Однако, не сжигает. Пред вратами

С той и другой сидело стороны

По страшному чудовищу; до чресл

Одно из чудищ женщиной казалось,

Притом красивой, –  остальное ж тело

Громадное покрыто чешуей,

В извивах, как змея, тянулось, жало

Смертельное неся; вокруг нее

Псов адских стая, лая непрерывно,

Кружилась, страшно разевая пасти,

Как Церберы[54 - Цербер –  трехголовый адский пес.

Порою же они по произволу

Иль если им мешало что-нибудь,

К ней заползали в чрево, там скрываясь,

И продолжали лаять там и выть,

Хотя незримы; далеко не столько

Ужасны были псы свирепой Сциллы[55 - Сцилла –  чудовище с двенадцатью ногами, с шестью головами на длинных шеях и с рыбьим хвостом, опоясанным безобразными псами; она жила в пещере у моря, против Харибды, и поглощала мореплавателей, – поглотила, между прочим, шесть спутников Одиссея.

Купавшейся в том море, что проходит

Проливом меж Калабрией и берегом

Тринакрии[56 - …меж Калабрией и берегом Тринакрии… –  считалось, что Сцилла живет в пещере у пролива между Италией и Сицилией. Тринакрия – остров Сицилия.] охрипшим; лучше их

Те псы, что мчатся за ночной колдуньей,

Когда она, по тайному призыву,

По воздуху летит, куда ее

Влечет приятный запах детской крови,

Чтоб с ведьмами лапландскими плясать,

Заклятьем ясный месяц помрачая.

Другой ужасный образ –  если можно

Такое слово применить к тому,

Что не имеет образа, в чем трудно

Иль невозможно члены различить,

Ни рук, ни ног не видно и все тело

Какой-то тенью кажется неясной, –

Сидел недвижно, сумрачный как ночь,

Ужасен и свиреп, как десять Фурий,

И грозный, как сам Ад, вооружен

Огромным дротом.

Казалось в нем, венчалося подобьем

Короны царской. Сатана к нему

Приблизился; чудовище, поднявшись,

Пошло к нему громадными шагами,

И от шагов тех содрогался Ад.

Враг, не смутясь, смотрел и удивлялся,

Что б это быть могло, –  но не страшился:

Ему ничто из всех созданий мира

Не страшно было; все считать ничтожным

Готов он был; лишь Бог и Божий Сын

Ему могли быть страшны.