Отец и сын. Драма в стихах

Проник он в тайный смысл немецких интересов,

Читая случаем нечаянно попавшийся дневник фрейлины,

Что явилась на Москву с германскою принцессой-

Женой постылою ему на время ставшей,

Но русских баб в любви не перегнавшей,

И дух российский так и не познавшей.

Фрейлина шустрой, рассудительной была,

Средь иноземцев знатных связи прочные для пользы завела

И даже, хоть к России любви не обрела,

Понять своим умом холодным не могла

За что её немецкие и прочие друзья Россию ненавидят.

Был в этой ненависти страх её просторов,

Обычаев от пращуров доставшихся природных

И непонятный немцу дух, сокрытый в тайниках народных.

«В свободе русы – злы, а в рабстве смирны и довольны,

А русский царь природой власти – суть деспот,

Которому – все подданные быть должны покорны.

В немецких землях можно в суд подать на короля-

В России жизнь зависит даже от царского псаря.»

Был редок на Россию трезвый взгляд,

Что много чести сделал Пётр изнеженной Европе

Приняв её за образец и сделав гнилость, лесть и хамство,

Уменьшив грубость нравов, в числе добавленных пороков.

Без старого ума решили жить и за Европой плыть-

Так всё равно – жить дураками вам придётся,

Ведь европейского расчёта и ума

У русских не было и, дай бог, не найдётся.

Служанкой у Европы Россия быть должна-

Тогда, быть может, ей и счастье улыбнётся.

Лишь умудрённый Левевольд при размышленьи полагал,

Что Пётр не прост и не смиренный ученик Европы,

Что русскому царю науки и художества нужны

На несколько десятков лет, пока своих учёных не взрастит,

А после смрадному, развратному Парижу он покажет жопу.

Европе же Россия как ничтожество нужна,

Чтобы спокойствие и мир Европы охраняла

И варварства на Запад не несла,

От азиатчины её предохраняла.

Россия при Петре – железный лишь колосс на глиняных ногах

И рухнет, разобьётся – ей из праха не подняться.

Европе следует ей волю навязать

И не спешить её благоустройством заниматься.

Лет через сто вино и сифилис Россию в бездну унесёт

И европейцам уж не будет надобно её бояться.

Когда же Алексей фрейлину уличил

В том, что интимная бумага содержала-

За критику и правду, что нашёл, там похвалил

И усмехнувшись руку подал и ушёл,

Вернув дневник, чтоб дама не страдала.

Фрейлине же пришлось самой себе признать,

Что европейцам странных русских не понять.

Они как жители другой планеты и не нужны

Им европейские манеры и советы.