Цветы для Чирика

К счастью, за день до похода к Большой городской свалке Груня в некотором подпитии маленько неудачно упал с мостика в узкую официально безымянную, но называемую в народе Говнянкой речку, отчего старая телогрейка со свалявшейся в полах ватой, обсохнув, приобрела не особенно привлекательный цвет. И немножко запах остался.

«Она тебе не будет личить», – сказала одна из мерзких пропотевших паскуд-подружек Олигофрена, как бы на глазок прикинув, как будет сидеть телогрейка Груни на бесформенном теле ее подруги.

Подруга согласилась:

«Она и тебе не будет личить».

Поэтому телогрейку Груне оставили.

Негромко подвывая от боли и обиды, матерясь и сплевывая от томящего голода, Груня потащился со свалки отдохнуть в чистую лесополосу, с помощью которой огромный промышленный город пытался отгородиться от душного сладкого дыхания огромной свалки.

А как отгородишься от дыхания свалки?

Шинель не шанель. Если даже номера схожи.

А червонец отобрали.

Паскуды!

Конечно, червонец – деньги, в сущности, небольшие.

Но не для Груни. Для Груни ценность имел каждый отдельный рубль. Даже каждый в отдельности. А вы посчитайте сколько таких отдельных рублей в червонце?

Вот то-то и оно!

Когда еще старые времена вернутся?

Старые времена Груня уважал.

О старых временах Груня вспоминал со строгостью и с умилением.

Ведь было же такое время, когда всего на один рубль в самом обыкновенном государственном магазине можно было купить бутылочку красной бормотухи, плавленый сырок «Дружба» и еще три копейки оставались на «Вечерку».

Правда, газету Груня никогда не покупал, но три копейки все равно оставались.

Только когда это было?

Так давно, что уже все генсеки перемерли.

Кстати, Груню всегда сильно дивило – от чего это так часто мрут генсеки?

Ну, в самом деле, подумайте.

На каждого отдельного генсека страна всегда без всякой жалости выделяла столько средств, что буквально всех бомжей страны можно было на эти деньги обуть-одеть, накормить-напоить, даже вылечить от чего-нибудь.

И лечили генсеков самые лучшие врачи, не то, что бомжей. Дать мне таких врачей, думал иногда Груня, мне бы износу не было. А вот генсеки все равно мёрли, как мухи, сколько их не лечи. Сперва все они как бы здорово начинали жить, даже очень здорово и весело, многое им удавалось, а потом на тебе! – как отрезало. Одного не успевают отнести, как другой поспел.

Странно.