Цветы для Чирика

А бомж Груня собственными ушами не раз слышал, что стоит только прорваться на Большую городскую свалку, затеряться в ее сизых дымках, пройтись буквально по первым ее пахучим квадратным метрам, как под ногами весело зашуршат почти нераспочатые блоки почти нежеваной иностранной жвачки, различные почти неношеные детские вещи от кутюр, тоненько, но выразительно зазвенят под ногами невыстреленные патроны от пистолетов и автоматов, за которые, кстати, на барахолке можно получить очень неплохие деньги, а при неудачном стечении обстоятельств и неплохой срок, Опять же, весело зашуршат под ногами пусть немножко отсыревшие, но зато почти нераспочатые пачки слабеньких болгарских сигарет «Родопи» и крепких французских сигарет «Житан».

И все такое прочее.

Да что там пачки «Родопи»!

Говорят, что на Большой городской свалке чуть ли не в любом отвале можно при случае наткнуться чуть ли не на пачку червонцев новыми. Не зря там, на свалке, в нежном голубом дыму постоянно пасутся не какие-то призраки бяки-козлики, а настоящие сутуловатые сытые бомжи-паскуды в богатых почти неношеных дешевых джинсовых куртках.

В конце концов, жизнь есть жизнь.

Если сам ничего не нашел, думал Груня, если сам ни на что такое хорошее не наткнулся, это еще не проигрыш. Если уж ты попал на свалку, скрылся в ее таинственных дымках, смело бери в руку железо, нападай на первого встречного и смело снимай с него джинсовую куртку.

Известное дело, закон джунглей. Кто успел, тот не опоздал.

Сам Груня, конечно, не смог бы напасть на первого попавшего, но на Большую городскую свалку его постоянно тянуло. Время от времени Груня набирался смелости, повторял свои наглые попытки, но почти всегда натыкался на паскуду Олигофрена.

Так и сейчас.

Чуть ли не у самого входа на свалку, еще почти при дороге, но уже, конечно, на территории свалки, Груня в упор наткнулся на известного лупня с красивым прозвищем Олигофрен.

Вместе с Олигофреном по прихотливо изрезанному краю свалки, как по морскому берегу, разгуливала пара раскоряченных, кривоногих, крепко пропотевших и крепко просаленных подружек Олигофрена. Вот Олигофрен, не задумываясь, и дал Груне по морде, а его пропотевшие паскуды-подружки отобрали у Груни последний червонец.

Поначалу, разгорячась, они даже хотели забрать Грунину телогрейку.