Ной

– А без мужчины, – улыбается он, – женщина – лишь пустой сосуд, ждущий момента, когда его наполнят.

– Тогда, скорее всего, Создатель сочетает в Себе мужское и женское начала. Наверное, Он гермафродит.

Моя мысль явно приводит его в смятение. Поскольку нашему спору не видно конца, я принимаю решение сменить тему. Капитан, несмотря на свои взгляды, человек сведущий и разбирается в науках о природе. Мне это тоже интересно. Однажды я говорю, что, если долго плыть в одном направлении, можно доплыть до края земли и упасть вниз.

– Это невозможно.

– Почему?

Его улыбка становится шире. Его одежды выкрашены свекловицей, в цвет его обветренных щек.

– Ты когда-нибудь видела Луну?

Путь неблизкий, и я принимаю его игру.

– Видела.

– Какой она формы?

– Она меняется, но вообще-то круглая.

– Может, ты когда-нибудь видела Солнце?

– Видела, – и, упреждая следующий вопрос, добавляю: – Оно тоже круглое.

Он кивает:

– Так что же подсказывает логика?

– Твои рассуждения неверны, – возражаю я.

– Где снизу?

– Здесь.

– Где здесь?

Естественно, я не знаю, что ответить. Тут любой бы смутился.

– Давай-ка я тебе кое-что покажу, – предлагает он.

Он ведет меня на нижнюю палубу, кладет на стол два лимона.

– Это Земля, а это Солнце, – говорит он. – Земля крутится вокруг Солнца, как веретено.

– Чушь.

– Более того, – усмехается он и берет третий лимон.

– Ну да. Мне больше нравилось, как ты рассказывал о том, что у Бога есть мужские принадлежности. Какие у тебя доказательства?

– Солнце встает и заходит – вот мое доказательство. Это происходит потому, что Земля вертится вокруг Солнца.

– А почему мы не чувствуем вращения?

Он пожимает плечами.

– Ладно, – говорю. – Допустим, Луна всходит и заходит, потому что вращается вокруг нас, точно так же, как мы вертимся вокруг Солнца.

– Точно.

– Вот тебе вариант попроще. Мы стоим на месте, а вокруг нас вертятся Солнце и Луна. Земля плоская, в чем каждый может убедиться своими собственными глазами. Докажи, что я не права.

– Не могу, – он многозначительно пожимает плечами. – Но мне нравится моя теория. В ней радующая глаз симметрия, которая есть в танце. Мне нравится мысль о том, что мироздание танцует.