Ной

К тому же, – добавляет он, – мир уничтожит потоп, поэтому нам понадобится все, что только можно достать.

Динар кивает, словно это уже не первое пророчество, которое он слышит.

– Цена тебе понравится. Никто ничего не покупает.

Они быстро договариваются, складывают тюки с зерном и солью в кладовой. Ной отсчитывает несколько медяков.

– Если где наткнешься на строительный лес, вспомни обо мне.

– Вряд ли, – отвечает Динар. – Перехожу на дорогие вещи: шелк, специи, браслеты и вино.

– Разбойники перережут тебе глотку за такой товар.

Динар сплевывает и произносит:

– Мир стал слишком грешен.

Когда он уходит, Ной позволяет себе почувствовать небольшое облегчение. Еще один шаг к полной готовности. Не обращая внимания на ноющую шею, он смотрит на небо.

– Завтра забьем буйволов, – говорит Ной жене, – а ты и Мирн займетесь мясом.

Ему даже в голову не приходит, что жена и так уже все знает.

Глава десятая

Илия

…А из скота нечистого по два, мужеского пола и женского.

    Бытие 7:2

Мужчины такие забавные. Покажи им стаю волков, которой верховодят самцы, и они скажут: «Видишь? Мужчины должны править – таков закон природы».

Ладно.

Но покажи им улей, где главная роль отведена королеве, а самцы заняты лишь работой, и они возразят: «Люди – не насекомые».

Ну да.

Покажи им кошку, которая возится с котятами, и они скажут: «Ага! Женщины должны заботиться о детях». Но стоит им напомнить, что за три дня кошка пропускает через себя пятьдесят котов, и они спросят: «Хочешь, чтобы мы жили как животные?»

Круглолицый капитан финикийского торгового судна, который взялся перевезти меня через море на север, – безобидный малый.

– Почему ты так уверен, что твой бог – мужчина? – спрашиваю я его. – Ты же его не видел.

– Это естественно, – усмехается он. Что бы ни говорил капитан, он всегда усмехается. Причем каждый раз он склоняет голову и протягивает раскрытую ладонь, будто делает уступку или преподносит подарок. – Как-никак в этом мире силой созидания наделены мужчины.

Я чуть не подавилась.

– Чего?

– Семя мужчины дает начало росту плода, – говорит он с усмешкой и склоняет голову.

– Но без женщины, – напоминаю я ему, – это семя – лишь влага.