ПластМасса

Была в людях какая-то легкость, в чертах лиц, почему-то счастливых и улыбчивых, без этого гнетущего чувства, шлейфом тянущимся почти за каждым прохожим в городе. Даже солнце, будто желая так же поучаствовать в этой утренней гармонии, пробивалось сквозь густые кроны деревьев, которые окружали лагерь со всех сторон, словно зеленые стены, уходящие в самом центре в четыре тромпа и купол голубого светлого неба.

– Ты опять зависаешь. – Неожиданно из ниоткуда послышался голос Михаила.

– А, нет.

– Ага.

Пошли.

Даниил утвердительно кивнул и начал застегивать палатку, как тут же услышал усмешку за спиной, но, постаравшись пропустить это мимо ушей, довел бегунок молнии до конца и пошел следом за Мишей, который повел его в сторону центрального шатра.

– Странно, почему в шатер то, это у Кифы такая “скромная” палатка, “как у всех”? Ну да, действительно “особый” подход к устройству “нового” общества.

Они подошли ко входу в шатер. Михаил остановился и прострелил Даню взглядом.

– Без глупостей. Слушаешь. Думаешь. Потом еще раз подумай и в итоге лучше промолчи. Понял?

– Ага. – Даниил невольно согласился, тихо испытывая злость в отношении к Михаилу, который уже порядком начал ему надоедать.

Он отодвинул полог и пустил Даню внутрь, войдя следом за ним. Внутри оказалось темно и душно, стоял отчетливый запах воска из-за которого создавалось ощущение будто бы Даня вошел в храм во время богослужения. Единственными источниками света были невысокие и широкие свечи, больше похожие на короткие подрезанные факела, расставленные на небольшом барьере, идущем по краю круга, находящегося в самом центре шатра между двух длинных мачт, которые и образовывали эти две куполообразных формы снаружи.

По внешнему краю барьера расставлены мачты тоньше и короче, уходящие под небольшим углом наружу так же вверх, служа поддержкой для натянутой на них ткани.

В темноте шатра, в самом центре круга виднелся плохо различимый силуэт в длинном плаще.

Данила понимал, что это вероятнее всего такой же плащ-палатка, который носит Михаил, но бурное воображение сразу же привязывало к представшей перед его глазами картине окультные, мистические и таинственные образы, сидящие в подкорке и ожидающие подобных пугающих моментов, чтобы еще больше приукрасить их.

Даня обернулся назад, посмотрев на Михаила, который остановился возле входа и как-то одухотворенно созерцал куда-то во тьму.