Два голоса, или поминовение

Ехал Христос со страдальческим взглядом,

немцы везли его снова на муки.

Ривку с Иисусом поставили рядом,

взяли винтовки эсэсовцы в руки.

«Девушка, слушай, за рыжие косы,

слушай, Христос, за венец твой терновый,

за то, что вы оба и голы и босы

и оба евреи, ублюдки Иеговы,

оба сейчас подлежите расстрелу —

вот приговор наш по вашему делу».

Лишь в Галилею их стон докатился,

в ангела каждый из них превратился,

грянули залпы, взмывая все выше...

«Девушка, слушай!..» Она уж не слышит.

Моя родная

Я не хочу в поэзии лгать,

она не должна, не может быть лживой.

С тобой же смеяться хочу и рыдать,

пока мы живы.

Родная, взгляни на лазурный свод,

на снег посмотри – какой он белый!

На лыжах своих перейди на тот,

счастливый берег.

Решеток в этой комнате нет,

весною солнце ее наполнит...

Ты знаешь, не спал я тысячу лет,

ко сну меня клонит.

С тобой вдвоем на вершинах гор

костры мы разложим порой ночною.

Вспыхнут пожары, голод и мор —

будь в мыслях со мною.

Пусть холод зимний, пусть летний зной —

все так же люблю тебя, в радости, в горе.

Решеток здесь нет. Есть берег другой —

и крематорий.

Ненаписанные стихи

• • •

Декабрьский ветер воет, воет все ночи напролет.

Не спится.

И сердце глухо в грудь стучит и хочет вырваться

навеки.

Я слышу вас, сердца людские, сквозь ветер

и в тюрьме, в темнице,

хоть ночь вокруг, во мне, я вижу всех вас, когда

смыкаю веки.

Но как до вас я докричусь? – В гортани сжатый голос

треснет.

Какие подберу слова, чтобы проникли в ваши души?

Вы ночью плачете, мечтая, чтобы мои вам лгали

песни,

а ночь, ко мне подкравшись, в горло вцепляется

и душит, душит.

Певучей ложью не предам вас, не оскорблю

подачкой слуха,

не сброшу, будто крышку гроба, с вас этой ночи груз

бессонный.

Вы слышите: шумят над вами века, столетия, так

глухо,

и слово падает обломком, куском Самсоновой колонны.

Вас погребут беззвездной ночью, такой же,

как сейчас над нами,

глаза и рот песком засыплют, затопчут наскоро

могилы,

а голос, прилетевший с ветром, начнут отталкивать

крестами.

На реке

Конец дороги всё ближе,

за днём убегает день,

текут к окончанью срока

волны и времена.

Как в негативе, вижу

вместо сиянья тень,

когда я пою одиноко

на зыбком борту челна.