Два голоса, или поминовение

Только завтра – он сам на него грязным пальцем

укажет,

а потом добросовестно-тупо исхлещет по морде,

так что выплюнешь зубы да весь тротуар

закровавишь, —

а за подвиги – отпуск, деньжата и орден.

И – гуляй вольной птицей по вольной Варшаве!

Ввечеру будет водку хлестать в ресторане,

будет модные фоксы гнусавить, оценит все сальные

шутки...

Что иудины деньги? – Дешевка! Он скупиться

не станет

и по-царски оплатит жратву и покорную плоть

проститутки.

...Он повсюду. Он вечен. Он – ухо стены. Замолчи!

Он чистейшие речи готов оплевать матерщиною.

Это он у поэта похитил наброски в ночи,

это он доказал, что в ночи ваши слезы – фальшивые.

Всюду он. Бесполезно метаться, стенать и кричать,

и горстями разбрасывать сердце живое задаром:

всюду сети и сетки. Он сумеет кусочки собрать

и, как бомбу опасную, тут же доставит жандармам.

Взгляните в окно: идет октябрь, промозглый

и блёклый,

как пальто у шпиона, как рожа без глаз.

Застилают нам взор эти серые, мутные стекла.

Наша краткая юность – фальшивый товарищ —

уходит от нас.

Ночной гость

Памяти Сергея Есенина

Зачем ты стучишь в окно мне

ночью душной, бессонной?

Под шагом твоим скрипит и стонет

пол в проснувшейся комнате.

Подходишь, становишься рядом,

над кроватью склоняешься,

обводишь ослепшим мертвым взглядом,

ледяной рукой прикасаешься.

Трогаешь влажной ладонью

расплывшийся круг на рубахе,

говоришь мне: «И ты дотронься»,

говоришь мне: «Коснись губами».

И снова, и снова, и снова

маячишь призрачной тенью,

стих безумный слово за словом

кровью выводишь на стенах.

Ах! В глазах у меня темнеет,

сжимается грудь от боли.

Уходи, уходи скорее,

не надо стихов этих больше!

Каждую ночь, не переставая,

голос твой над моей кроватью,

как больного ребенка лаская,

шепчет эти стихи-проклятья.

Не можешь забыть их, не хочешь

поискать веселые строчки —

и вот ночами ко мне приходишь,

молча стоишь и смотришь.

А утром вновь останусь один я,

будут глаза болеть от бессонницы.

Тогда я замечу свисший шнур от гардины

и раскрытую бритву на подоконнике...

Минуты

Руки скрещу и глаза опущу,

снова о прошлом своем загрущу,

бурею осень стучится в окно,

снова увижу, что было давно.