Два голоса, или поминовение

Машины в беге дерзновенном

дыханьем гневным бьются в стены,

готовя грозное отмщенье

рукам, приведшим их в движенье,

но как ни напрягают бег,

их заставляет человек

еще ускорить свой размах,

чтобы гремел на всех станках

под грохот молотов живой

закон железный, вековой.

Всю жизнь в борьбе глухой, жестокой

немеют руки, блекнут щеки;

в дышащем пламенем аду

глаза в крови и взор в бреду.

Всю жизнь в борьбе неравной падать,

забыв про песни и про радость,

а трубы раскрывают пасти,

чтоб проглотить людское счастье,

и лентой дым плывет унылой

над городом – живой могилой.

В машинном лязге – слышишь? слышишь? —

несется песня. Громче. Тише.

Издалека опять прорвется

и в сердце близко отзовется...

Шипит расплавленный металл,

в его шипенье – песни шквал,

ее сердитые раскаты.

Как пламя, подползет и схватит,

как волны, набежит прибоем,

как вихрь, закружит и завоет,

и вдруг все окна распахнутся,

и с петель двери все сорвутся,

и вдруг над улицей взметет

и красной молнией сверкнет!

О песня гневная, плыви,

и грудь дыханьем разорви,

и взвейся, взвейся над толпой,

как сокол смелый, молодой!

Над гулом города, машин

крылами вольными маши,

буди сердца людей уснувших

для новой жизни, жизни лучшей!

Твой свет в ночи кровавой брезжит.

О, песня гнева, ты – надежда!

Лети, несись над сонным краем

и расцвети зеленым маем!

Плыви, как облако, над полем,

где сердцу – радость, взору – воля,

зеленым лугом, лесом, Вислой

сверкни над пашней яркой искрой,

спустись на фабрики и в штольни,

громами крикни: «Эй, довольно!»

Ударь набатом: «Смерть магнатам!»

Звени сердцами: «День расплаты!»

.

Как тяжко говорить мне с вами,

ведь сердце сожжено словами,

но не иссякнет слёз родник,

и песня радости возникнет,

и то, что я любил мятежно,

сердец людских коснется нежно.

Сегодня в песне гнев и стоны,

но я пою, чтоб миллионы

суровым гневом напоить,

в одно большое сердце слить

и бросить в мир —

как тяжкий молот.

Ноябри

Жизнь идет. Я срываюсь и падаю.

А в груди – словно рвется ветер.

Ноябри, ноябри-листопады

тянут черными пальцами ветви.

Прель и шелест, этот запах пьяный

отравили сердце волненьем.