#ЖИЗНИГРА

– Рыбаки! – прозвучал окрик за дверью вагончика, сопровождаемый громом посуды,

– Может, еще партийку, на посошок? Идет?

Запах вареного мяса и свеженарезанного лука изысканно дополнил композицию из смеси дымов.

– Тогда арбуз! – выкрикнул Ладынский. – Мне и моему товарищу.

– Яхши, – ответил приглушенный голос, – только пускай спортсмен рассказывает, что делает, когда играет.

– Ну, не, тогда еще мяса, – отозвался Ладынский шутливо.

– Мне и моему товарищу, – подыграл Трофим.

– И побольше, – подтвердил Ладынский.

– Баранину! – выкрикнул Трофим и, закашлявшись, повторил по слогам: – Ба-ра-ни-ну.

– Другое не держим, – ответили за дверью, – другое не мясо для настоящего воина.

– Только давай не на солнце играть, вчетвером-то у вас поместимся? – спросил Ладынский, чтобы иметь возможность осмотреть и оценить внутреннее убранство. Игроки разместились по обе стороны крохотного стола. Треть вагончика отделена металлической решеткой, за которой находился складской отсек, заваленный пустыми мешками из-под строительных смесей.

Татарин ел неохотно, он как будто погрузился в себя, но, когда Трофимом стал сбрасывать тузов – один за другим, внезапно опомнился и завопил:

– Обещал говорить – говори! Почему зря тузов бросаешь?

– Хорошо, – сказал Трофим голосом школьного преподавателя, привыкшего давать материал под запись. – Внимательно смотрим и чувствуем. Вот, пожалуйста. С королями – все.

Трофим дождался еще пару чужих взяток, напевая «прум-пум-пум» и снизывая очередной кусок мяса с вилки, протянул над столом три карты.

– А вот зачем! – жуя и торжествуя, произнес он.

– Опять маленькая Москва? – зашипел грузин.

– Нет, – ответил молодой рыбак, – не опять. Тогда была маленькая Москва, а теперь просто Москва.

– А три семерк что значат? – спросил татарин, совсем уже теряя за акцентом разборчивость русских слов.

– Ничего, – произнес Ладынский нараспев и стянул зубами остатки мяса с бараньего ребра. Затем он поднес к губам чашу, украшенную синими вензелями, чтобы отхлебнуть, но шар вареной картошки прокатился от края до края и выплеснул на Ладынского содержимое посудины. За столом раздался дружный хохот.

– Три семерки будут обозначать Кабул, – утвердительно сказал татарин.

– Нет.