Исповедь командира

Кроме того, мы готовили к сдаче другие материальные ценности: мебель, вещевое имущество и казармы. Надо сказать, что с момента постройки казармы ни разу капитально не ремонтировались.

Когда я начал сверять реально имевшееся имущество с тем, что числилось, оказалось, что при приеме батареи мне были даны неверные сведения. Реально многих элементов мебели не хватало. Попытки доказать, что я это не принимал, успеха не имели.

Однажды я шел на техническую позицию и догнал знакомого капитана из соседней части.

Он спросил, почему у меня плохое настроение.

– Да откуда ему быть хорошим. По мебели недостача. Сейчас личный состав надо отправлять, и по имуществу есть проблемы, -вздохнув сказал я.

– Володя, а у тебя машина грузовая есть? – спросил капитан.

– Да, на «зоне» стоит («зоной» мы иногда называли боевую позицию), -ответил я.

– Слушай, я сейчас посмотрю, что у меня в сооружениях есть, подойди вечерком, договоримся, – с тем он свернул на дорогу, ведущую к сооружениям его части.

Зил130, бортовая машина, стояла у меня в одном из сооружений на старте.

Оставлять почти новую машину в автопарке было рискованно. Не смотря на хорошую организацию парковой службы, случаи снятия с машин фар, зеркал, да и элементов с двигателя имели место быть. А на «зоне» и личного состава ночью не было, да и сооружение всегда днем было под присмотром.

По договоренности с капитаном утром следующего дня я пригнал машину в условленное место. Водителя этой машины у меня уже перевели. Поэтому, несмотря на то, что «прав» у меня не было, «рулил» я сам.

За руль я сел уже на первом году службы. Помню, что сначала меня учил водитель бортового УРАЛ375, который «таскал» мою ДЭСку (дизельную электростанцию). Через пару занятий я уже научился трогаться с места, «переключать скорости» и потихоньку ездить по «старту». Однажды я заехал прямо на старт, а когда остановился, увидел, что из помещения КП выходит мой начальник отделения капитан Ласковенко.

Я, улыбаясь, подошел к нему, но он проигнорировал протянутую руку, а пошел сразу к водителю.

Владимир Петрович был известным в полку «мастером» не только боевой работы, но и «крепкого словца». То, что он сказал водителю воспроизвести в печати невозможно. Кроме «изысканных» выражений эмоции начальника отделения были весьма красноречивы. Водитель, высокого роста, крупного сложения солдат, прослуживший полтора года, стоял навытяжку, хлопал глазами так, что, казалось, можно было это услышать.