Нос

Кажется, потом я вышел снова и спрашивал у дворовых ребят, с которыми я гулял в тот день, не видели ли они того, кто её задавил. Один из них указал на машину моего соседа снизу. Горечь была еле терпимой, но не только из-за смерти кошки-котёнка, с которой я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО подружился, – как дружат люди, только, возможно, даже крепче, – но ещё и из-за того, что её смерть на руках и колёсах соседа, с которым у нас были хорошие отношения и его сын даже дружил со мной вроде как, и испытывать к нему ненависть было двояко. В общем… Моя смерть была бы такой же печальной для меня, как смерть её, моей маленькой подружки, потому что я сам когда-то был маленьким мальчиком, бегавшим вдоль заросших теплотрасс, на которого возлагали добрые надежды и которого любил кто-то: друзья или родственники или просто прохожие люди, умилявшиеся мною.

И сейчас я внутри такой же котёнок, просто потерявшийся и бродящий по грязным улицам под дождём, пытающийся не попасть под машину или в пасть собакам. Возможно, я плакал тогда. Но я знаю точно, что сейчас слёзы дрожат у меня на глазах, а острый, опустошающий и раскалённый кинжал тяжёлой грусти приставлен к моему виску, слегка давя на него, но ещё не раня.

Меня учили, что если я замечаю поток тяжёлых, грустных или неприятных мыслей, то следует его просто обрывать, не давать развиваться и занять чем угодно голову, но предотвратить его появление и предотвращать как можно дольше. Советовали представить мысли в виде киноплёнки, которую я резко рву и прекращаю поток кадров. Сейчас именно это я и сделаю.

Сделано.

Пусть и омрачённая тоской и грустью, но только обретённая вновь после поездки романтика уединения и одиночества снова улетучивается, и скоро моё сознание, мой разум, мои мысли снова будут принадлежать другим людям. На данный момент я не уверен, что хочу этого. А это значит, что я не хочу этого. Но деваться уже некуда: я здесь, я рядом, я обещал прийти, они ждут меня. Эх, если бы у меня был платок, чтобы протереть влажное от снега лицо…

***

Захрустев подножным снегом, моё тело двинулось по направлению к месту назначения, пока моё сознание пребывало где-то вдалеке, страдая от бремени, которое наложило на меня общество в виде друзей и знакомых и всех остальных.

Бремени обещанной встречи. Которое ощущалось как портфель на спине, заполненный горячими камнями. Снег сминался под моими ногами, и хруст его раздаваться бы эхом среди безмолвных улиц, окружённых стенами из домов, но он увязал в тягучей тишине вокруг меня.