Алексей

Алексей

Леонид Генрихович Зорин

Алексей Головин тоже живет иллюзией – иллюзией свободного замкнутого пространства своего внутреннего мира. Кодовое слово Головина «сосредоточиться». Этим он объясняет свою намеренную дистанцированность от бурных водоворотов общественной жизни, от тех политических споров, которые ведут его многочисленные знакомые, попытку устранения от всяких потрясений, считая их бесполезными. Его позиция заключается в стремлении отгородиться от суетной и мелкой, с его точки зрения, жизни.

Леонид Зорин

Алексей (Современные диалоги)

© Леонид Зорин

© Aegitas publishing house, 2022

1

Женщина смотрела на Алексея так, словно открыла в нем нечто новое и ошеломившее, прижималась щекой к его плохо выбритому лицу и снова, чуть отстранившись, разглядывала его удивленными, патетически преданными глазами.

– Сладко, – вздохнула она, выдержав паузу.

Алексей не стал спорить.

– Какой у тебя есть нос…

– Чего только у меня нет, – признал Алексей.

– Ты такой весь… – женщина загадочно улыбнулась и оборвала себя. – Поцелуй меня.

Он развел руками.

– Ничего не выйдет. На кухне отдыхает человек.

Преданные глаза гневно расширились:

– Что ты сказал?

Она оторвалась от него, сделала три решительных шага и распахнула дверь.

– Владимир? – она остановилась на пороге.

– Я же сказал: человек, – напомнил Алексей.

– Спасибо, очень вежливо, – она была зла на него, на себя за свою оплошность, а больше всего – на спящего.

– Ну и стиль, – бормотала она раздраженно. – Сам небрит, на кухне валяется мужик…

– Тебе же нравилось, что я поставил на кухню кушетку.

– Но не потому, что на ней может улечься любой алкоголик, – сказала она резко.

– Он – не любой. И он не пьян, – возразил Алексей. – Принял самую малость. Почти незаметно.

– Незаметно, потому что – обычно? – она заставила себя усмехнуться. – Нет, поразительно… Ты знал, что я могу прийти. Это бог знает что.

– Даже черт знает что, – он согласился, – Обидно, я понимаю. У тебя нет запасного варианта?

– В настоящую минуту – нет, – парировала она. – Ну и скотина же ты… Господи, и почему я тебя терплю?

– Какая-то загадка, – кивнул Алексей.

Но она уже снова приникла к нему, и несколько мгновений они молчали.