Глумовы

Петровский рудник находится в 20 верстах от Осиновского завода, в пятнадцати верстах от того мостика, где встречались Елена с Плотниковым; покос же Токменцова находился в двенадцати верстах от завода; дорога к нему идет сначала небольшой просекой, а потом узенькой дорожкой, лесом, мимо старого закрытого рудника Михайловского. Когда Токменцов выехал за завод, он опомнился.

«Совсем они меня сбили с толку. А не поеду же я на рудник!» – И он заворотил на покос, хотя у него и не было литовки с собой. Навстречу ему попадались пешие запрудчане, с литовками и без литовок.

– На покос? – спрашивали его первые попавшиеся.

– На покос. Одолжи, Савелий Игнатьич, литовки.

– Да мне завтра самому надо косить.

– Завтра отдам. А не видали ли Петрушку Фомина?

– Он там, на покосе.

Получивши литовку, Гаврила Иваныч поехал на покос. Покос его находился в лесу на болотистом месте, трава была большая. В таких же лесах с небольшими полянками были покосы и других рабочих, которые уже клали в копны, а потом таскали граблями в зароды.

Народу кругом было человек до тридцати – мужчин, женщин и ребят, все они работали тут уже двои сутки, с раннего утра до позднего вечера. Работа кипела. Увидал Гаврила Иваныч Петра Павлыча Фомина, мастерового с запрудской стороны, занимающегося кузнечным ремеслом, давнишнего своего приятеля, с которым он каждый год косил траву. Он работал с молодой женой вдвоем.

– Давно не видать где-то! – сказал Фомин, увидав Гаврилу Иваныча, въехавшего на чужую полянку.

– Да вот надо бы косить, да не знаю… Не поможешь ли, Петр Павлыч?

– Не знаю… Домой надо; двои сутки валандаюсь.

– А где у те Анисья-то? – спросила жена Фомина.

– В город уехала штаны продавать.

Фомины захохотали.

– Помоги, Петр Павлыч!

– Ну, не то ладно. Давай-ка догребай с того конца.

Снял Гаврила Иваныч зипун, закурил трубку и принялся за работу. Дело было привычное, грабли из рук не валились, и он живо греб сено, составляя из него кучу, стараясь скорее помочь товарищу, чтобы тот помог ему, а то если пойдет дождь, завтра Фомин уедет домой.

Стало темно. Половина рабочих с покосу ушли домой, а половина рабочих собрались в кучу, разложили огонь на полянке, уселись вокруг огня и стали закусывать: у иных было в берестяных бураках сусло, у одной женщины был пирог с морковью, у другой пирог с свежими грибами, а Фомина дала мужу и Гавриле по куску пирога с свежим зеленым луком; потом ели малину.