Тёмный путь

Он был серьезен, не улыбался, но говорил с увлечением, сильно жестикулируя.

– Вы разберите, господа, почему Магометов рай нравится человеку, почему он привлекает… Потому-с, что он лежит, так сказать, в крови человека (и глаза его сверкнули). Это-с вечное наслаждение самым высшим удовольствием. Да-с… Юная женщина и вечная юность мужчины – это идеал жизни…

– Земной, – перебил я его резко.

Он пристально, с едва заметной ядовитой улыбкой посмотрел на меня.

– Да ведь в небе-с нет ничего, «окромя» облаков и серного эфира.

– Как серного эфира?

– Что старушки любят нюхать-с… – И он потянул носом и сделал такую уморительную, двусмысленную гримаску, что вся компания разразилась хохотом.

– Чело-эк! – закричал Петя Кокин. – Еще две бутылки шампанского.

– Давай сюда дюжину! – закричал я.

– Ого! Дай две, чтобы одной скучно не было, – закричал князь Крилкин.

– Господа! – сказал незнакомец, приподнимаясь с места и поднимая кверху стакан шампанского. – Позвольте предложить за того, кто любил или любит кого!

– Ура! – закричал я с восторгом и протянул свой стакан, и звонко чокнулся с его стаканом.

LXX

Через час вся наша компания была «на полных парах Вакха». С нас уже взяли часовой штраф.

Мы уже перебили чуть ли не дюжину тарелок, разбили одно большое зеркало, улили весь пол шампанским, умыли шампанским одного из гарсонов, черного татарина. Одним словом, проделали всякие безобразия.

– Женщин! Женщин! – кричал пьяный уланский майор Брачкин.

– Какая свинья просит женщин, когда есть вино? – закричал сильный, звучный голос в соседнем зале, и на пороге появился князь Пьер Крицкий.

Все, кто только мог стоять на ногах, все обратились к нему с радостным криком.

Князь Крицкий, отставной гусар, питух, дуэлист, рубака, был всеобщий восторженный кутила, который всякую оргию доводил до культа.

– Налить его, Налить! – кричал пьяный Ваня Галькушкин. – Накачать!

– Налить! Налить! – повторили разные пьяные голоса, и все лезли к нему с бутылками.

Он взял бутылку от одного, опрокинул в горло, осушил и кинул в угол, затем повторил то же с другой и третьей.

– Чай, будет? – спросил он. – Ведь на каждого досталось не больше трех. – И он взял четвертую бутылку от Вани Балкушкина.

– Господа, веселая компания! – обратился к нам Пьер Крицкий.