Пути непроглядные

Он был убит в ту самую ночь, которую Рольван провел на деревенском сеновале в компании Ториса, бочонка пива и двух девиц, стыдливо хихикавших поначалу и все более смелых с каждой кружкой.

Убийцу опознали по вышивке на плаще. Сопротивляясь, Кронан ухватился за воротник нападавшего и оторвал кусок, так и оставшийся в мертвых пальцах. Это оказался Гвейр, воин родом из Каэрдуна, четыре года как поступивший на службу к королю Дэйгу. Умелый боец, знаток множества песен, от древних повествований о богах и героях до трактирных непристойных стишков.

Именно за музыкальный дар вообще-то не красавца Гвейра ласково встречали на женской половине замка, в комнатах покойной королевы. Там он принимал знаки внимания от многих дам, ни одной не давая ни обещаний, ни поводов для ревности – умение, которому можно только позавидовать.

Но, кроме всего этого, Гвейр был – или притворялся – добрым другом Рольвану и Торису. Особенно Торису. Эти двое были попросту неразлучны, если только служба не забрасывала их, как сейчас, в разные места.

В последний раз Рольван и Торис видели Гвейра в ночь после казни, и он был пьян до такой степени, что не мог ходить. В ту ночь многие горевали, многие напивались, и Рольван ничего не заподозрил. А должен был – уж теперь-то ясно, кто был дрейвским лазутчиком в столице, кто вместе с королевой готовил заговор, убийство и переворот.

Все сходилось. Даже то, что в личных вещах Гвейра нашлись такие же, как у королевы, деревянные фигурки древних богов.

Сам Гвейр не стал дожидаться ничьих выводов. Он исчез, и никто не знал куда.

Новости расходились быстро: все это дружинники узнали на постоялом дворе, где заночевали, не успевая к городу до закрытия ворот.

Ночь Рольван провел будто в тумане. Лица, предметы и голоса сливались в бессмысленное серое мельтешение. Наутро отряд выступил прежде первых лучей, и к городским вратам подъехал точно к открытию.

Едва проехав под аркой, Рольван передал Торису командование и ударил коня хлыстом. С трудом разбирая дорогу, под скрип шарахавшихся повозок и ругань прохожих, промчался по улицам к епископскому дому. Спешился, почти свалившись на крыльцо.

Двери были распахнуты. Тело епископа выставили для прощания в храме, в том самом зале, что в праздники не мог вместить всех желающих услышать проповедь отца Кронана.