Пути непроглядные

Тогда пленников вновь привязали к деревьям и оставили в покое. Только молодой Альдранд таращился на них, да мрачнел с каждой минутой Крахнен.

Выставили стражу. Близилась полночь, но спать не хотелось. Дождь перестал. Сплошная беззвездная чернота сомкнулась над маленьким лагерем. В костер постоянно добавляли дров, благо валежника было в избытке, слуги натаскали его и сложили в огромную кучу. Но свет пламени лишь немного разбавлял ночную тьму, отойди на несколько шагов – и она поглотит тебя полностью.

Один за другим воины заворачивались в плащи и укладывались у огня.

Голоса звучали редко и неохотно. Рольван достал из ножен меч и неспешно водил по лезвию точильным камнем. Он тщетно пытался прогнать тревогу или хотя бы убедить себя, что причина ее – в усталости и потерях, а не тишине и сверлящем спину дрейвском взгляде.

Он вздрогнул от возгласа Ториса:

– Чтоб вам сдохнуть! Вспомнил!

– Вспомнил о своем брюхе или о чем пониже? – неласково поинтересовался с другой стороны костра задремавший было воин.

– А! Так и знал, что вы даже не подумали, какая сегодня ночь!

Рольван нахмурился – он помнил об этом всю дорогу, а сейчас забыл. И тут же раздался хриплый голос Крахнена:

– Завтра Валль.

Почему-то никто не удивился, что этот набожный воин вспомнил прежнее, языческое название дня святой Дасты. Древние сказания сегодня были осязаемы – темной ночью на Валль, в лесу, когда мечи еще помнили вкус крови убитых дрейвов, а хозяева этих мечей ежились под взглядами выживших. У Рольвана по спине побежали мурашки.

И не у него одного: рядом приподнялся на локте Игарцис.

– Может, все-таки убить их, а? – предложил он.

Рольван спрятал нерешительность за смешком:

– Хочешь в ночь на Дасту заняться убийством дрейвов?

– Это будет как жертвоприношение, – прошептал из-за плеча Крахнена юный Альдранд.

Рольван не понял, чего в его голосе больше – отвращения или восторга. Ответил резко:

– Мы не станем их убивать. Не сегодня.

Он знал, что пленники слушают разговор, но не хотел оборачиваться, чтобы убедиться.

Остальные, напротив, посмотрели. Торис переменился в лице.

– Что они делают?!

Тут уж Рольван обернулся. Вскочил.

Пленники, привязанные к двум дубовым стволам, смотрели друг на друга. Старший умудрился развернуться в своих путах. Ремни глубоко врезались в его тело, но дрейв, похоже, не чувствовал боли. Его взгляд был прикован к лицу младшего, как будто сообщал ему нечто, неслышимое, но понятное этим двоим. Вид его был страшен.